Все-таки он не очень понимал — для чего платить такие деньги за мистификацию? Нанял бы пару-тройку студентов, они бы и за десятую часть с удовольствием сыграли роли суровых сторожей.
Впрочем, у богатых свои причуды.
Словно угадав его мысли, Аркадий Смирнов сказал:
— Я бы мог, конечно, позвать каких-нибудь молодых ребят. Но если уж устраивать спектакль, так чтоб без сучка без задоринки. Вас хорошо знают как серьезного человека и хорошего профессионала. Ваше присутствие на вечеринке придаст дополнительную убедительность моей затее, — он улыбнулся. Улыбка была хорошая, искренняя. Так улыбаются люди, не держащие никаких фиг в карманах и камней за пазухой. Последний раз так улыбался Натаниэлю его бывший стажер Габи, ныне отбывавший срок за соучастие в предумышленном убийстве. Ох-хо-хо, подумал Натаниэль, вот примешь такое предложение и потом долго придется отмываться от обвинений в связях с русскими мафиози…
И черт с ним, все равно обвиняют. Обидно, что обвиняют бывшие сослуживцы-полицейские.
— Вы не израильтянин? — спросил он.
— Почему? — Смирнов удивленно поднял редкие выгоревшие брови.
— Вы только что сказали: «У вас в Израиле», — пояснил Розовски. — А у вас — это где?
— А-а, — Аркадий усмехнулся. — Нет, это я так… Еще не привык думать об Израиле как о своей стране. Вообще-то мы с женой репатриировались четыре года назад. Она так и живет здесь. А я все больше в разъездах. В основном, конечно, в России. Извините, не представился толком, — он извлек из заднего кармана бумажник. Бумажник был стерт до белизны. Смирнов порылся в отделениях, вытащил визитную карточку, бросил ее через стол Натаниэлю. На карточке значилось: «Аркадий Смирнов. Торговый дом «Лига». Оптовые поставки продуктов питания в страны СНГ и Балтии. Представитель в Израиле».
— Понятно. Значит, поставки продуктов. И как идут дела?
— Нормально идут, — ответил Смирнов. — Пока не жалуемся. Люди хотят есть при любой власти и при любом режиме. Хоть при коммунистах, хоть при демократах. Вы давно не были в Москве?
— Вообще не был, — ответил Натаниэль. — Мы репатриировались из Минска. Можете мне не верить, но за двадцать лет жизни в Союзе я ни разу не имел возможности съездить в Москву. А потом все никак не получалось. В Ленинграде пару раз бывал. В Крыму бывал, летом. Даже в Сибири — студенческие стройотряды. Помните такую штуку?
— Помню, — израильский представитель торгового дома «Лига» улыбнулся. — Сам ездил несколько сезонов. Говорите, в Сибири? Где именно?
— Тында, — ответил Натаниэль. Знаете?
— Знаю, конечно. А сколько лет вы уже в Израиле?
— Почти двадцать пять.
— Ого! — Смирнов даже не пытался скрыть удивления. — Ни за что бы не сказал, вы говорите по-русски без акцента.
— Практика большая, — пояснил Натаниэль скромно. — Вам же Баренбойм объяснил: мы работаем исключительно по делам русской общины.
— Да-да, я помню, — Смирнов кивнул. — Короче, в московских магазинах сейчас можно купить все то же самое, что и в израильских. Плюс лекарства. Например, лечебную косметику из грязей Мертвого моря.
— Понятно. И это все поставляет ваша «Лига»?
— Ну что вы, конечно нет. Наша доля — десятые доли процента. Но и этого достаточно.
— Все-таки: что за торжество вы собираетесь отмечать? — спросил Розо веки.
— Семейное торжество, — ответил Аркадий. — Скажем так: недавно мне удалось заключить интересную сделку. И решил это отметить. Знаете, последние четыре года я даже выходных толком не имел. Дела, дела… — он развел руками. — Вот и решил: черт с ними, с делами! Море, солнце… Почему бы не устроить праздник для души?
— Действительно, — повторил Натаниэль задумчиво. — Почему бы не устроить? Ладно, — он чувствовал, что совершает очередную большую ошибку (или глупость — что то же самое). — Пишите точный адрес и время.
Для личного спокойствия, после ухода гостя Натаниэль позвонил Баренбойму. Владимир (он же — Зеев, старая, сугубо израильская традиция смены имени после репатриации) ответил так, как и следовало ожидать: «Аркадий Смирнов? Мировой мужик, другому бы я и не рекомендовал. А что? Есть какие-то сомнения?» — «Как тебе сказать… Он не очень похож на бизнесмена, — честно признался Розовски. — Скорее на какого-нибудь художника. Не очень удачливого». — «Должен тебе заметить, — язвительно сообщил Баренбойм, — что ты был похож на частного детектива ровно две недели с начала работы. Когда у тебя из-под левой руки торчал «кольт», а на носу сидели черные очки».
Натаниэль рассмеялся. Действительно, он первое время пытался выглядеть так, как выглядели герои американских боевиков. Даже приобрел совершенно ненужный «кольт» — вместо своего старого надежного «Йерихо». На русских клиентов это не производило ровным счетом никакого впечатления. И Розовски махнул рукой на рецепты Голливуда.
«Так что? — снова спросил Баренбойм. — Есть у тебя сомнения или нет? Если есть — скажи, обсудим».
Сомнений у Натаниэля не было. За исключением чисто интуитивных, а значит — несерьезных.
