Розовски усмехнулся. Еще совсем недавно на празднование Нового года в Израиле смотрели косо — традиционно этот праздник связывался с христианством. Но ревнители еврейской чистоты ничего не могли поделать с привычками русскоязычных граждан. И вот уже несколько лет в помещении центральной тель-авивской автостанции под Новый год появлялись украшенные елки, фигуры Деда Мороза и Снегурочки, а руководство всех учреждений неофициально объявило выходным днем 1 января. Привычка устраивать застолье 31 декабря мало-помалу привилась и в семьях коренных израильтян. Так что, в принципе, последнюю строку рекламы хозяева «Пуримшпиль» могли бы написать и на иврите.
— Дальше, — потребовал Розовски. — Не думаю, что кроме рекламы ты ничего не узнал.
— Узнал, конечно. Во-первых, — Маркин загнул один палец, — наш клиент пожелал, чтобы для одного из его гостей костюм был сшит по особому эскизу. Причем — в двух экземплярах.
— Что значит — по особому эскизу? — Натаниэль чуть привстал с дивана и заглянул в блокнот. Ничего не понял в крючочках и палочках. — Почему в двух экземплярах? Что за костюм?
— Это — во-вторых, — ответил Алекс и положил на столик вчетверо свернутый лист бумаги. Развернув его, Натаниэль увидел нарисованный цветными мелками костюм, в котором хозяин вечера предстал перед своими гостями.
— Эскиз, — объяснил Маркин. — Изготовлен очаровательной девушкой по имени Авива. Художницей фирмы «Пу-римшпиль». Она работала на основе, представленной заказчиком. Смирнов принес ей рисунок. Вернее, фоторепродукцию. По словам Авивы — с какой-то древней фрески. Или мозаики. Но рисунок не сохранился. Она не помнит точно — вроде бы Смирнов забрал репродукцию после того, как посмотрел ее модель.
— Так почему в двух экземплярах? — повторил Натаниэль, откладывая рисунок в сторону.
— Он объяснил, что не хочет никаких неожиданностей. Что для него важно быть на вечере именно в этом костюме — по причине какой-то театрализованной эскапады. Сюрприза для собравшихся.
— Опять сюрпризы, — проворчал Натаниэль. — Сплошные сюрпризы. Вся вечеринка — один большой сюрприз.
— Что? Да, он говорил о сюрпризе, — Маркин закрыл блокнот. — Теперь насчет четверых парней, таскавших в злосчастный вечер чертов паланкин. Все четверо — студенты Тель-Авивского университета, трое живут в общежитии. Вот список и телефоны.
Натаниэль кивнул и потянулся за бумажкой, но тут раздался звонок в дверь.
— Пойди, открой, — велел он недовольным голосом. — Черт, ни утром, ни днем покоя нет…
Маркин послушно пошел к двери, повернул замок. Дверь отворилась. Натаниэль, сидевший спиной к входу, услышал сдавленное восклицание, обернулся и увидел, как его помощник медленно пятится от двери. Он поднялся.
На пороге стояла молодая женщина со смутно знакомым лицом. Она была в длинном, почти до щиколоток, платье свободного покроя. Голову украшала соломенная шляпка с искусственными цветами. Волосы под шляпкой были тщательно убраны в черный платок.
При всем том юная дама была, как выражалась мать Натаниэля, «и таки хорошо беременной». Во всяком случае, вырисовывавшийся под платьем округлый живот тянул месяцев на шесть, не меньше.
— Офра? — спросил Натаниэль неуверенно. В его расширившихся глазах явственно читался совершенно идиотский вопрос: «Когда это ты успела?»
Офра поставила на пол большую хозяйственную сумку, после чего выдернула из-под платья поролоновую подушку и бросила ее на диван.
— Ну? Чего вытаращились? — сердито спросила девушка. — Что я, на улице должна была вытаскивать? — она подошла к креслу и не села, а упала в него. — Уф-ф, ну и ну. Устала, как черт знает кто…
Маркин упал на диван.
— Офра, — заикаясь, произнес он, — т-ты чего… а…
Офра исподлобья смотрела на него в ожидании продолжения. Но похоже, способность к членораздельной речи Саша утратил на неопределенное время. Поняв это, девушка перевела взгляд на Натаниэля.
— У тебя опять приступ склероза? — мрачно спросила она.
В голове слегка обалдевшего Натаниэля мелькнула мысль, что вопрос касается причин беременности, которые почему-то секретарь агентства связывает с ним.
После этого оба — и Розовски, и Маркин — пришли в себя. Насколько это было возможно.
— Ты что — с ума сошла? — рявкнул Натаниэль. — Предупреждать надо! А если бы мама была дома? Представляешь, что она могла бы подумать?
В отличие от прочих претенденток на руку и сердце Натаниэля, которые получали статус временных, Офру Сарра Розовски втайне рассматривала как постоянную и самую перспективную. Увидев ее беременной, мать испытала бы сильнейший удар.
— Я вчера звонила, — безмятежно ответила Офра и сняла шляпку. Шляпка плавно полетела по комнате и приземлилась на цветочную вазу. — Твоя мама мне сказала, что собралась к родственникам в Димону, — она перешла в атаку: — Ты же сам сказал: ни в коем случае не представляться сотрудником детективного агентства! Что мне оставалось делать?
Розовски заторможенно кивнул.
