Прежде чем последовать этому разрешению, Розовски окинул внимательным взглядом книжные полки. Подошел, провел рукой по корешкам. Нашел нужный том, принялся листать его. Разочарованно закрыл.
— Тут была цветная вклейка, — сказал он. — Я вчера очень внимательно просмотрел такую же книгу. У моего друга Давида Гофмана. Вы не слышали его имени? Он специализируется на истории Византии. Вы, кажется, тоже. Во всяком случае, кто-то мне говорил об этом… Ах да, Виктория Смирнова.
Николай ничего не ответил, опустил голову. Натаниэль подождал немного.
— Николай, — мягко произнес Натаниэль. — Вы ведь не работаете на автостоянке в Бней-Браке, верно? Вы работаете… вернее, работали садовником на улице Пальмах в Кфар-Шауль. Приходящим садовником. Дом номер двенадцать. Это рядом с домом номер десять, в котором жили Смирновы. Почему вы солгали — тогда, при нашей первой встрече?
Ройзман не ответил. Он сидел, чуть раскачиваясь на своей крохотной скамеечке, больше похожей на подставку для обуви, уставившись в пол. Ноги его, несмотря на духоту, были укутаны тонким клетчатым пледом. Натаниэль вернул книгу на место. Вновь сел напротив хозяина.
— Вы и сами знаете, — едва слышно ответил, наконец, Ройзман, по-прежнему глядя в пол. — Это я ее убил. Это я убил Дину. Если бы не моя глупость, она была бы жива. А о том, что я работал садовником, знала только Дина. Кроме Аркадия, конечно. Он меня и устроил туда, к соседям.
— Почему же ничего не знала Виктория?
— Я попросил Арика никому об этом не говорить. Достаточно и того, что я стал ночным сторожем на автостоянке.
— Ну да, понятно. А видеть она вас не видела — Аркадий приглашал вас подстричь газоны только в ее отсутствие… Маскарадный костюм в комнате для садового инвентаря, — задумчиво произнес Розовски. — Концентрат Е-5000Х, который вы обычно использовали для опрыскивания деревьев и которым был отравлен Аркадий Смирнов. И вот эта книга — тоже. Так куда же делась вклейка?
— Сжег. Я испугался. Я хотел избавиться от всего, что… — тут он впервые посмотрел на Натаниэля. — После того как вы спросили насчет повода вечеринки и маскарада, — ну, тогда, через день. Когда мы пришли к Виктории, я вдруг понял, что меня очень легко выставить убийцей. Вы тогда сказали: «Отравление ядом». А у меня несколько пластиковых ампул из-под концентрата. И две пустые. Две! Я очень редко пользовался этим инсектицидом. Одной ампулы хватало надолго, и я точно помнил, что использовал именно одну — за весь сезон. И то — не полностью. На самом видном месте лежат. И маскарадный костюм этот…
Натаниэль кивнул — то ли принимая к сведению сказанное, то ли стараясь приободрить говорившего. Но Николай вновь уткнулся взглядом в пол.
— Это я ее убил, — повторил он безжизненным голосом. — Я ей рассказал — насчет ампул, насчет костюма. Дина сказала, что пойдет вечером к Смирновым — якобы в гости. А когда будет уходить, постарается пройти через ту виллу, рядом со Смирновыми. На которой я работал. И забрать все это. Туда можно было пройти через дом Аркадия…
— Вы там и переоделись для вечера? — спросил Розовски. — После того, как встретили паланкин с носильщиками?
— Конечно, где же еще? — Николай вяло повел плечами. — Переоделся, оставил костюм и вернулся в обычном.
— И вы не ссорились в день ее смерти, так? — произнес Натаниэль. — Поссорились вы накануне.
— Да, накануне, — Николай тяжело вздохнул. — Я ведь знал о том, что у Дины с Ариком когда-то был роман. Ну вот, мне и показалось, что она чересчур уж убивается по бывшему любовнику. Черт меня дернул сказать, что, мол, по мужу она так убиваться не будет… Знаете, я тогда крепко поддал, завелся. Как оно бывает… Ну, поругались. Покричали, потом помирились. А на следующий день пошли навестить Викторию. Неудобно как-то, на похоронах мы не были. Тут-то я и услышал. Насчет отравления. От вас. То, что это не самоубийство, я сразу понял — слава Богу, характер Арика я узнать успел, никогда бы такой человек не покончил с собой, тем более — вот так, на людях. Значит, либо несчастный случай — уж не знаю какой, ошибка, еще что-то… Либо убийство. А у меня в подсобке как назло этот чертов костюм и баллончики с отравой… — он замолчал, потом спросил, как показалось Натаниэлю, с надеждой: — Меня арестуют?
— Чего вас арестовывать… — буркнул Розовски, рассеянно перебирая лежавшие на журнальном столе книги. — Сами говорите — не виноваты. Не виноваты — значит, не виноваты… Вы уверены в том, что она разговаривала с Викторией? В тот вечер?
— Нет, не уверен, — ответил Николай. — Я ведь был уже под хорошей банкой. Может, и не с ней.
— Долго длился разговор?
— Не очень.
— Ну а кому принадлежала идея маскарадного вечера?
— Мне, — угрюмо ответил Николай. — Аркадий хотел, чтобы все выглядело ярко, эффектно.
— Что именно? — спросил Натаниэль, отвлекаясь от книг. — Что должно было выглядеть ярко и эффектно?
— Ну как — что? — Ройзман выглядел удивленным. — Коронация, разумеется!
