Кабинет погибшего был довольно интересен — большая библиотека, в которой изрядно порылись (однако искали не купюры, иначе перетряхивали бы все книги страницами вниз, здесь же обыску подверглись определенные разделы — Лимбург сразу же решил посмотреть, какие), стена вокруг камина, украшенная мечами и пестро расписанными щитами… В углу кабинета стоял манекен, на который был аккуратно накинут белый шерстяной плащ (не новомодный макинтош для защиты от дождя, а вроде тех, которые носили средневековые рыцари). Плащ украшал лишь вышитый черными нитками контур щита, перечеркнутый черным же крестом. На безголовой шее манекена покоилась черная муаровая лента, на которой висел железный крест.
— Барон сотрудничал с Германией? — спросил следователь у местного полицейского, указав на крест.
— Отчасти, — усмехнулся тот. — Барон являлся ланд-коммандером Утрехтского отделения Тевтонского ордена.
Лимбург ничего не понял, но зато подумал, что в этом надо будет разобраться позднее. Он подошел к полкам, чтобы рассмотреть, какие книги подверглись обыску. Большинство литературы, как он заметил, составляли книги по истории, генеалогии и геральдике, причем неизвестные преступники переворошили именно геральдические книги.
— Барон увлекался геральдикой? — спросил следователь.
— Являлся советником Королевского Голландского департамента геральдики, — ответил полицейский, — а также, по совместительству, герольдмейстером отделения Тевтонского ордена.
— Вы явно хорошо осведомлены о жизни барона, — заметил Лимбург.
— Что вы хотите, — почему-то начал оправдываться полицейский, — Утрехт — город тихий, маленький, и фон Раппард был заметной фигурой. Если вы задержитесь у нас на несколько дней, до похорон барона, то увидите, какие люди приедут на похороны. Весь цвет голландского дворянства.
— Да, конечно, задержусь. Я задержусь в Утрехте до тех пор, пока не распутаю это дело… Выносите! — крикнул он полицейским, которые уже погрузили труп горничной в машину. Они вошли в комнату, сдернули с барона белую простыню и принялись отвязывать его от кресла.
Останки барона представляли собой жуткое зрелище. Его руки и ноги были привязаны к креслу, рубаха на груди разорвана, и грудь покрывали жуткие шрамы, которые оставила раскаленная кочерга. Правое ухо фон Раппарда было наполовину отрезано и болталось на небольшом лоскуте кожи.
— Вы знаете, — заметил вслух Лимбург, как бы сам для себя (на самом деле для местного начальника полиции, когда его подчиненные уже вышли), — дверь-то не была взломана. Ее открыла горничная — значит, барон дал ей приказание впустить ночных гостей. Фон Раппард, несмотря на старость, был крепким человеком — меньше, чем двоим людям, его вряд ли бы удалось связать. То есть с этим бы справился и один силач, но тогда точно комната сохранила бы следы отчаянной борьбы. Горничная была убита в своей комнате внизу — для этого хватило бы и одного человека, то есть барона навестило не менее трех человек. А теперь давайте подумаем — где в Утрехте могли остановиться три человека (это наверняка должны были быть приезжие)?
— Почему? — удивился утрехтский полицейский.
— Потому, что три человека из одного города — это уже банда. А вы ведь ничего не слышали о банде, разбойничающей в Утрехте?
Полицейский не смог не согласиться с железной логикой амстердамского следователя.
— Так куда вы сейчас? — спросил он. — Остановитесь в какой-нибудь местной гостинице? Я порекомендовал бы «Льва и Корону».
— Я думаю, господину следователю удобнее будет остановиться в моем замке, — раздался на лестнице властный голос, и в комнату вошел высокий мужчина.
— Кто вы такой? — недовольно спросил Лимбург. — Почему вас впустили внутрь?
Полицейский уже раскрыл было рот, приготовившись давать объяснения, но мужчина объяснился сам:
— Я барон зо Слоотен, заместитель покойного фон Раппарда.
— Заместитель? — удивленно переспросил следователь.
— Если хотите точнее, то коадъютор ландкоммандера, но ведь это вам ничего не скажет.
— Почему, скажет. Вы коллега покойного по Тевтонскому ордену, я правильно вас понял?
— Так точно.
— Тогда, может быть, вы поможете мне осмотреть книги и бумаги барона, я вижу, что у ночных посетителей они вызывали немалый интерес.
— С удовольствием.
Труп фон Раппарда тем временем отвязали от кресла, положили на носилки и вынесли из комнаты. Зо Слоотен по-хозяйски подошел к книжным полкам и принялся их осматривать — из этого Лимбург понял, что барон бывал тут неоднократно, а также, скорее всего, не имел никакого отношения к ночному визиту — иначе он не бросал бы осторожные взгляды по комнате, прикидывая, что пропало. Следователь сделал местному полицейскому незаметный знак удалиться — ему хотелось побеседовать с таким важным свидетелем наедине.
— Как вы думаете, что могло послужить причиной убийства? — спросил Лимбург у барона, перебиравшего книги.
— Понятия не имею. Ландкоммандер не был богат, кроме того, свои основные сбережения хранил в банке, и все это знали.
— Романтическую историю я исключаю сразу — барону было за семьдесят. Может быть, месть?
