— Саша, что значит наркотики? Ведь он именно ими и занимался. Лечил людей от наркотической зависимости. Тебя вылечил.
— Нет! — закричал он. — Меня доктор Игаль спас! Я ему ноги целовать должен!
— Ну хорошо, хорошо, успокойся. Игаль так Игаль. Ему, я надеюсь, ничего не грозит?
— Да что вы говорите, Валерия?! — испугался он не на шутку. — Я не хочу, чтобы с доктором Рабиновичем случилось то же самое.
— Так расскажи в конце концов, что ты сомневаешься. Нельзя молчать, если какая-то беда грозит хорошим людям.
— Вы знаете, что мы тут все наркоманы, — сказал Саша, совсем успокоившись, — и самое трудное для нас — это удержаться, чтобы снова не сесть на иглу. А существуют такие сволочи, — тут его голос напрягся и зазвенел, — что проносят нам наркотик прямо в больницу. Что они только не делают: и в хлеб засовывают ампулы, и в трусах проносят. А наши ребята, у которых силы воли не хватает, клянчат у родственников деньги, вроде бы как на еду, а сами покупают героин. Но вы же видели, как нас тут кормят. Многие даже трети не съедают.
— Да, Саша, видела. А что, доктор Зискин не знал, что здесь творилось?
— Как не знал? Знал. И в тот день, когда его убили, у нас были посетители. Кто-то из дружков Яира принес упаковку ампул — двадцать штук. Чтобы тот продал их в больнице. А доктор узнал об этом и отобрал коробку. Ночью Яир залез к нему и убил. Ведь эти ампулы стоили огромные деньги. И их не нашли.
— Ты думаешь, что это Яир убил доктора Зискина и забрал наркотик? — спросила я Сашу.
— Ну конечно! — убежденно воскликнул он. — А кто же еще?
Я пожала плечами.
— Я не понимаю, при чем здесь я? Мне-то какая опасность грозит?
— Валерия, ведь вы к нам приехали через месяц после убийства. Все уже затихло, никого не поймали. А вы снова подняли это дело. Да еще полицейский приходил. У нас ведь все по-старому. Есть новый распространитель, вместо Яира. А я не знаю, как его зовут. И опять ребята ходят под дурью. Если вы будете им мешать, расследовать то, что для них опасно, вытаскивать наружу, то вас уберут так же, как Зискина.
— Нет, милый, не уберут, — сказала я задумчиво, — дело в том, что убили еще одного врача, который тоже лечил наркоманов. И я нашла тело.
— А кого убили? — заинтересовался Саша.
— Доктора Когана.
— Какого доктора Когана? Такого высокого, с узенькой бородкой и в больших очках?
— Да, Саша, судя по твоему описанию, это именно он.
— Тогда я тем более прав! Нельзя вам соваться в это дело, а то будете третьей!
— А ты что, его знаешь?
— Так он же был у нас в тот день, когда убили доктора.
— Подожди. Как был? А почему об этом мне ничего не рассказал Игаль?
— А он и не знал. А я знал. Коган ненадолго пришел к доктору Зискину, буквально забежал на минуточку, что-то сказал и уехал обратно. Поэтому Игаль ничего и не знал.
— Скажи, а Коган был здесь, когда доктор Зискин обнаружил ампулы? — я рвалась вперед как ищейка, почуявшая след.
— Дайте подумать… Да, он был у нас. Героин был уже у доктора, когда приехал Коган. Я уверен, что Когана прикончили потому, что он знал, что здесь вовсю торгуют наркотиками, и еще… Он, по-видимому, оказался нежелательным свидетелем.
— Может, ты и прав, — я задумалась. Нужно сообщить Борнштейну о том, что рассказал Саша, но он, словно поняв мои мысли, взмолился:
— Я вас только прошу, не рассказывайте никому о том, что я вам рассказал. А то меня тоже прикончат.
— Ну почему ты боишься, Саша? Ведь если продавцов арестуют, то будет легче.
— Придут другие. И снова начнут торговать, — он обреченно махнул рукой. — Мне пора, я уже и так задержал вас.
— Спасибо, Саша, если ты хочешь, я отвезу тебя в клинику.
— Даже и не думайте, Валерия. Не нужно, чтобы меня видели с вами. Да и недалеко тут. Я привык ходить пешком. Прощайте.
Он вышел из машины и торопливо пошел обратно.
