— Да, вот так бы и пошла домой без штанов — трагедия!
— Софочка, присмотри за вещами, здесь жуликов полно.
— Вызовите же кто-нибудь полицию!
Но к нам навстречу уже бежали два парня в жилетах, на которых было написано «гражданская полиция».
— Что здесь происходит? — спросил один из них.
— На нем мои джинсы, — снова повторила я.
Парень свободной рукой толкнул меня в грудь, но его крепко держали дружинники.
— Пойдемте с нами.
Я отыскала глазами Дашку. Она смотрела на меня с беспокойством.
— Дарья, — крикнула я ей, — собери вещи и иди домой, я скоро вернусь.
Я накинула халат прямо на купальник, схватила сумку, повесила ключ от квартиры Дашке на шею и повернулась к ожидающей меня троице.
То, что я увидела, заставило меня замереть на месте. На кисти парня, одетого в мои джинсы, на тыльной стороне, было вытатуировано «Яир Бен-Ами». Не помня себя, я пошарила в сумке, достала телефон и нашла в его памяти номер следователя Борнштейна. Я только молилась, чтобы он ответил.
— Алло, — сказал следователь.
— Михаэль, это Валерия, я сейчас поймала Яира Бен-Ами.
— Где вы находитесь? — казалось, он ничуть не удивился.
— На пляже в Национальном парке. Я звоню следователю, — обратилась я к дружинникам, все еще крепко державшим Яира. — Он, — я ткнула пальцем в парня, — сбежал из наркологической клиники, а там убили доктора.
— Дайте мне телефон, — потребовал один из них.
Поговорив пару минут, он протянул мне трубку и сказал:
— Следователь будет ждать нас в полиции, сейчас приедет машина.
Внезапно Яир, прежде стоявший спокойно, забился в истерике:
— Я не убивал, я не убивал доктора!
Через минуту приехала полицейская машина. Мы все погрузились в нее и поехали. Яир продолжал тихо всхлипывать. Вероятно, он был под действием наркотика, так как все реакции были какие-то ненормальные — от заторможенности к буйству.
В полицию мы приехали быстро. Следователь уже был там. Парня провели в кабинет и усадили. Я зашла следом за ним.
— Как это вам удается, Валерия? — спросил Михаэль заинтересованно. — Такие совпадения — нечто из ряда вон выходящее. По крайней мере, в моей практике.
— Он у меня джинсы с веревки стянул, — сообщила я.
— Какие джинсы? — не понял Борнштейн.
Тут Яир начал снова дергаться, сдирать их с себя и орать: «Да забери ты свои проклятые штаны!»
Мне стало страшно. В пылу борьбы за свою собственность я даже не подумала, что тот, кто убил двух мужчин, вполне мог бы справиться со мной. Раз плюнуть.
Борнштейн начал очную ставку:
— Объясните, пожалуйста, о чем идет речь.
— Я была на пляже. Смотрю — он идет, в моих джинсах. На них пятна от хлорки на коленях. Но мне они не нужны, — быстро добавила я, — пусть носит.
— А потом что было?
— Потом я схватила его за руку, а на руке имя — Яир Бен-Ами, вот я вам и позвонила, — закончила я свой рассказ.
— Ну, хорошо, с этим понятно, — он повернулся к Яиру.
— Теперь расскажи, почему ты удрал из клиники?
— Я… я испугался.
— Чего же ты испугался?
— Что вы меня обвините в убийстве врача.
— А ты его не убивал?
— Нет, поверьте мне, не убивал!
— А кто убил?
— Откуда я знаю, я зашел, а он лежит, и горло перерезано. Я и удрал оттуда.
— Так, — остановил его Борнштейн. — Давай-ка подробнее. Зачем ты пошел к Зискину в кабинет?
Яир молчал.
— Я жду, — сказал следователь.
Я сидела не шелохнувшись. Парень вздохнул и произнес:
— Мне плохо было, ломало, а у него было.
— Что было?
— Метадон.
Я слышала об этом заменителе наркотиков — сильнодействующих таблетках, которые выдавали наркоманам, решившим завязать. Им даже пособие на жизнь платили от Института национального страхования, если они соглашались принимать метадон вместо наркотиков. Но и тут они умудрялись обманывать. Эти таблетки давали, если в моче наркомана обнаруживали кровь. Но они добавляли в собственную мочу, сдаваемую на анализ, куриную кровь. Себя ранить боялись. То, что кровь куриная, легко узнавалось под микроскопом — в красных кровяных шариках* просматривались ядра, в человеческом гемоглобине ядер нет. Я это вычитала в какой-то статье и сидела ужасно гордая своей осведомленностью.
— Но метадон выдают сестры по утрам, а ты пошел к доктору в полночь.
— Я думал, у него есть, в ящике стола.
— Думал или знал?
Яир молчал, опустив голову.
Я вмешалась:
— Мне говорил доктор Рабинович, что…
Борнштейн прервал меня:
— Госпожа Вишневская, выйдите и подождите в коридоре.
Я вышла и закрыла за собой дверь. Странный тип все-та-ки этот Борнштейн, то летит сломя голову по одному моему слову, то из кабинета выгоняет. А мне домой нужно, Дашка небось волнуется.
Ко мне подошел полицейский.
— Следователь приказал проводить вас до выхода, — обратился он ко мне.
Вскоре я была дома.
Дарья смотрела на меня осуждающе.
— Мамуля, оно тебе надо? — интересно, откуда у моей в меру интеллигентной дочери иногда пробивается местечковый акцент. — Ты что, эти джинсы носить будешь после этого?
Дарья выразительно сморщила нос и стала жутко похожа на маму Дениса. Просто у той такое выражение лица было постоянным.
