Так и не дозвонившись до Дениса, я улеглась спать. Снилась всякая ересь: мать Дениса грозила мне ножом. Потом прилетела зеленая машина с крыльями. За рулем сидела пухлая секретарша нотариуса и верещала: «А мы с Додиком все пончики с метадончиком слопали, а тебе ничего не осталось!» Лысый Мордухаев качал толстым, как сарделька, пальцем. На нем была футболка с надписью: «Я один знаю всю правду» и галстук в горошек. Потом на меня медленно шел Денис, подошел близко-близко, я отклонилась назад, он упал на меня, закрыл собой все пространство, и я провалилась в бездонную темноту.
На работу я ехала в дурном настроении. По дороге купила свежий номер газеты «Едиот ахронот» и бросила на заднее сиденье.
В конторе сразу впряглась в дела. Народу после выходных было много, я отвечала на вопросы, переводила, печатала на компьютере, в общем, была занята выше крыши. В два часа публика рассосалась, я спустилась вниз и купила багет с тунцом и салатом. Заварив крепкий чай в своей любимой чашке с надписью «Томатный суп», я раскрыла купленную с утра газету.
На меня с фотографии на первой полосе смотрел благообразного вида старик с окладистой бородой. Заголовки, высотой в три дюйма, кричали: «Убит православный священник!», «Официальный представитель Русской православной миссии, архимандрит Иннокентий, выражает решительный протест!», «Полиция выходит на след злоумышленников». Я принялась за статью:
«Сегодня ночью в Русской православной миссии (Белая церковь) был убит отец Андрон, православный священник церкви святой великомученицы Варвары. Он был зарезан большим кухонным ножом для резки хлеба, итальянского производства. Священник умер от раны в шею. По словам сестры Ефросиньи, монахини, находившейся в церкви, к отцу Андрону пришел посетитель. Ни лица, ни возраста она не знает, посетитель был в черных очках, несмотря на сумерки. Сестра Ефросинья несколько раз проходила мимо двери отца Андрона, где он беседовал с посетителем. Разговор был тихий. Ей удалось расслышать несколько слов. Одно из них было слово «наркотик».
Далее шли рассуждения журналиста о состоянии преступности в стране, и в Иерусалиме в частности. Выражались опасения, что этот случай отрицательно повлияет на приезд паломников в 2000 году. В конце статьи выдвигались предположения о связи священника с русской мафией и колумбийским картелем. Я не стала читать больше эту чушь, отложила газету и задумалась.
Через несколько минут я подняла телефонную трубку и набрала номер, записанный совсем недавно. Поговорив недолго, я вышла из своего кабинета и заперла дверь. Проходя по нашему длинному коридору, услышала взрыв хохота. В маклерской конторе определенно что-то праздновали. Дверь была открыта. Я мельком увидела, что за столом сидели Додик, пухлая секретарша, имени которой я так и не знала, незнакомая парочка и редактор местной рекламной газетки.
Додик, увидев меня, выскочил из-за стола и бросился ко мне. В одной руке он держал бутылку шипучки «Фантазия», в другой — чашку.
— Валерочка, — встал он у меня на дороге, — выпей с нами, мы празднуем.
Было видно, что он явно набрался. Кроме «Фантазии», на столе красовались почти пустая бутылка «Столичной», рижские шпроты, тарелка с орешками и кисть винограда.
Я отстранила его, иначе он бы упал на меня. Я совершенно не хотела присоединяться, но и портить отношения с соседями мне тоже не нужно было.
— Что празднуете? — спросила я.
Додик пьяно ухмыльнулся и обратился к собутыльникам:
— Что празднуем, ребята, не помните? — он почесал затылок и пожал плечами. — Я не помню.
— Додик, ты же две квартиры продал, новые. Получил хорошие комиссионные от подрядчика, — сказал редактор рекламного листка.
— Правда? — удивился он. — А я, дурак, забыл. Леруня, прошу, — он протягивал мне уже полную чашку с розовым вином.
— Нет, спасибо, Додик, я ухожу, мне надо идти, пусти меня.
Он крепко вцепился в рукав, я даже подивилась такой силе в тщедушном теле.
Я резко дернула его руку вниз.
— Хватит, Додик, иди умойся и приведи себя в порядок, — он был весь облит вином, — а мне надо идти.
Нервы были на пределе, напряжение последних дней сказывалось буквально во всем — у меня разламывалась голова, я изо всех сил сжимала руль, не давая рукам дрожать. Мысли были об одном: «Только бы не потерять управление!» Я старалась не превышать скорости, и если бы на дороге случилась пробка, наверное, выскочила бы из машины и принялась стучать кулаками по капоту.
На мое счастье, пробок по дороге в Тель-Авив не было. Наверное, у меня есть специальный ангел-хранитель, заботящийся о стервозных дамочках в высшей стадии душевного раздражения.
К клинике «Ткума» я подъехала через сорок пять минут после выезда из Ашкелона. Меня уже ждали. Охранник на проходной нажал на кнопку, ворота распахнулись, и я въехала на территорию больницы. Остановив машину около входа в здание, я через одну преодолела ступеньки и постучалась в кабинет к доктору Рабиновичу.
Доктор поднялся мне навстречу. Круглые очки а-ля Джон Леннон он снял и положил на стол.
— Садитесь и переведите дух, — сказал он мне вместо приветствия.
