Патронов он не жалел, в результате чего три пули залетели в салон. Одна угодила девочке в ногу, две другие ранили киллера в плечо и щеку. Не справившись с управлением, он вильнул вправо, ударился об ограждение, после чего «Жигули» занесло, и они врезалась в фонарный столб.
Удар пришелся как раз по месту водителя. Когда киллера извлекли из покореженного «олдсмобиля», он был жив и даже находился в сознании, непрерывно матерясь. Девочка же, наоборот, находилась в таком шоке, что упорно молчала. Обоих тут же отправили в ближайшую больницу.
— Товарищ майор, арестованный Швабрин по вашему приказанию доставлен, — постучавшись в кабинет Прижогина, отрапортовал конвоир.
— Введите, — распорядился Леонид Иванович, распечатывая свежую пачку «L&M». Настроение у него было замечательное. Это ж надо, как удачно получилось, что два таких сложных и разнородных дела вдруг слились в одно и теперь близки к своему завершению!
— Можно? — спросил Швабрин, неуверенно подходя к столу следователя. Его арестовали всего два часа назад, причем сделали это прямо в родном отделении, едва он вернулся с очередного задания. Оперативники из МУРа предъявили ордер, молча запихнули в машину и, без объяснения причин, привезли на Петровку.
— Садитесь, — кивнул Прижогин.
— Здрасьте, Леонид Иванович, — с некоторым опозданием угодливо поздоровался арестованный.
Прижогин кивнул и прикурил сигарету.
— Вы знаете, в чем вас обвиняют?
— Нет, мне еще ничего не сказали.
— Значит, пора узнать, — Прижогин не отказал себе в удовольствии сделать долгую, театральную паузу. — Вы обвиняетесь в убийстве гражданина Куприянова и его любовницы, гражданки Незовибатько.
Швабрин растерянно улыбнулся.
— Как в убийстве?
— Вы отрицаете свою вину?
— Еще бы!
— Тогда перейдем к делу. Экспертизой установлено, что оба убийства были совершены из одного пистолета марки «Беретта». Этот же пистолет был найден позавчера при обыске в доме некоего Коваленко, который на самом деле является особо опасным рецидивистом Гусманом по кличке Испанец. Вероятно, его так прозвали из-за иссиня-черного цвета волос. Проведена экспертиза, и, что самое интересное, на этом пистолете не было отпечатков Испанца, зато имелись ваши отпечатки! Что вы можете сказать по этому поводу?
— Хреново, — опуская голову, пробормотал Швабрин, — ну и мудак же я!
— Я могу занести это в протокол в качестве признания? — холодно осведомился Прижогин.
— Нет, нет, что вы! — вскинулся Швабрин. — Я никого не убивал.
— В таком случае как вы все это можете объяснить?
— Я отобрал этот пистолет у Тулембеева! — решительно заявил старший лейтенант.
— То есть вы хотите сказать, что это он убил?
— Да, разумеется. Он же бешеный — сначала ту девку начал душить шнуром, а затем, когда она вырвалась, пристрелил. А потом и ее любовника, когда он в квартиру вошел.
Прижогин призадумался. Действительно, на телефонном шнуре, следы от которого имелись на шее убитой девушки, были найдены отпечатки лейтенанта Тулембеева. Но он погиб три дня назад, во время выполнения задания, так что с него теперь не спросишь. Кстати, тот сосед, которого Прижогин допрашивал в день убийства, опознал по фотографиям обоих оперативников, хотя его жена продолжала уверять, что видела совсем других.
— Рассказывайте по порядку, — приказал Прижогин и, усмехнувшись, добавил: — Но не старайтесь свалить всю вину на погибшего товарища, оставьте хоть что-нибудь и для себя!
Оксана была дома одна. Услышав, что пришли из милиции, она приоткрыла дверь, оставив ее на цепочке, внимательно изучила протянутое удостоверение и лишь затем впустила оперативников внутрь.
— А где твой сожитель? — первым делом осведомился Швабрин.
— Не твой, а ваш, — поморщилась девушка. — Он скоро придет. Что вам надо?
— Сейчас узнаешь, — пробормотал старлей, делая знак Тулем-бееву.
Оперативники воровато прошлись по комнатам, цепко приглядываясь к обстановке.
— Да что вам надо, в конце-то концов! — разозлилась Оксана, несколько напуганная их странными манерами.
— Где ожерелье? — спросил Швабрин.
— Какое еще ожерелье?
— Которое тебе подарил твой хахаль.
— Не знаю, ничего он мне не дарил.
— Врешь, сучка.
— Как вы смеете! — Оксана рассердилась не на шутку. — Ворвались в квартиру, как бандиты, да еще и обзываетесь!
— Может, мы и есть бандиты, — ухмыльнулся Швабрин, — а удостоверения у нас поддельные, — он потянулся, чтобы похлопать девушку по заду, она увернулась, но при этом в ее глазах промелькнул страх.
— Что будем делать? — спросил Тулембеев.
— Слушай, девочка, — внушительно заговорил напарник, — то ожерелье, которое мы ищем, проходит по делу об убийстве и является важной уликой. Ты нам обязана его выдать, чтобы оказать помощь следствию, а уж твой хахаль пусть сам объясняет, где он его взял.
Это заявление, сделанное самым серьезным тоном, подействовало на Оксану.
— Но он действительно мне не дарил никакого ожерелья! Вон, моя шкатулка с драгоценностями, сами можете посмотреть.
