— А ты, Екатерина, баба злопамятная, — сказал он, переходя на «ты». — Если дело действительно обстоит так, как ты обрисовала, то я могу снять твою кандидатуру, освободить тебя от данного тобой слова.
Митасова не лгала, заявив Климову по телефону, что семь лет ждала его звонка. Она действительно ждала. А почему — ей было неведомо, ибо, как сказал поэт, «слишком много есть в каждом из нас неизвестных играющих сил».
Однажды вечером, когда навалилась бессонница, Митасова принялась размышлять о жизни — подытоживать ушедшие годы, пролетевшие со скоростью курьерского поезда, и подсчитывать, на сколько ее еще хватит, если она на первой же станции с этого поезда не сойдет. Результат оказался неутешительным, и Митасова подумала: «А не пора ли тебе, старуха, замуж?» Внутренний голос ответил: «Пора!» — «А за кого?» Услужливая память мгновенно вытолкнула на поверхность с десяток претендентов, но Митасова решительно отвергла их — самовлюбленные похотливые козлы, с которыми не только под венец — переспать-то грех. Мысль, словно удирающий от кошки мышонок, вильнув хвостиком, скользнула дальше и через минуту материализовалась в… Климова — «Этот, пожалуй, подойдет. А я ему?»
Когда Иванушка-дурачок, веселый шаромыга, пьяница и прихлебатель, решил жениться на царевне и с этим желанием притопал во дворец, то слуги всыпали ему по первое число, на пальцах объяснив, что гусь свинье не товарищ. Митасовой же и ходить никуда не пришлось, чтобы убедиться в правильности этой поговорки, сама сообразила, что проститутка и мент — личности полярные, несовместимые, так сказать, погрустила сколько положено и заставила себя выкинуть Климова из головы. Но… выкинуть-то выкинула, а забыть не смогла — сработала старая, как мир, притча: не думай пару минут о белом медведе и получишь миллион. И превратился Климов в занозу в сердце, старую, задубелую, но о которой она моментально вспомнила, как только он ей позвонил. Вспомнила и решила побороться за свое счастье — доказать любимому, что более преданной и надежной бабы он не найдет.
— А мы разве уже на «ты»? — вырвавшись из глубокого раздумья, удивленно протянула Митасова. — За это надо выпить.
— Можно и выпить, — согласился Климов, наполняя бокалы. — Ритуал помнишь?
— Помню.
— А что скажешь мужу?
— Я пошутила, Климов.
Они выпили. Митасова встала и, обойдя стол, поцеловала Климова, вроде бы не жадно, без страсти и боевого огня, но поцелуй запомнился: по телу пробежала легкая дрожь, и Климов моментально вспомнил, что он — мужчина.
— А теперь выкладывай, зачем пришел? — сказала Митасова, возвращаясь на свое место.
— Дело вот в чем… — Климов глубоко затянулся, обдумывая, как бы поделикатней изложить задание, которое должна была выполнить Митасова. — Ты когда-нибудь читала журнал «Я и Мы»?
— Допустим.
— Это твое любимое словечко?
— Можно допустить.
— Так вот, этому журналу требуется репортер. С улицы.
— Проститутка с высшим образованием, — расшифровала Митасова.
— С тобой легко — ты все понимаешь с полуслова.
— Это комплимент?
— От чистого сердца.
— Спасибо, — сказала Митасова. — Если я правильно мыслю, а я думаю, что мыслю правильно, то я должна устроиться в этот журнал и собрать для тебя необходимую информацию. Какую именно?
Климов вытащил из кейса и положил на стол газету с очерком «Подмосковный Отелло». Митасова пробежала его глазами и, ухватив суть, спросила:
— Тебе нужен свидетель убийства?
— Да. Он, как и Краева, работал в этом журнале. Или имел к нему отношение. И он единственный, кто может указать на человека, который выстроил эту кровавую мизансцену.
— Ты кого-нибудь подозреваешь?
Климов неопределенно пожал плечами.
— Мне важно знать истину. Поможешь?
— А что делать, если я твоя должница. Вот только…
— Что «только»?
Митасова погрозила Климову пальчиком, сосредоточилась, покусывая губки, придвинула телефон и набрала номер.
— Алексей Михайлович, здравствуйте! Узнали?.. На комплименты вы мастер, а вот что скажете в ответ на мою просьбу… Я два года в отпуске не была, а здесь путевка подвернулась, почти бесплатная, в Дом творчества литераторов на остров Родос… Да не Лесбос — Родос… Как и положено — двадцать четыре рабочих дня… Спасибо! — Митасова положила трубку, сцепила в замок пальцы, уперлась в них подбородком и спросила: — Климов, а я не вляпаюсь в кучу дерьма, как, например, Краева, от которой одно воспоминание осталось?
— Не бойся, девочка, тебя подстрахуют.
— Кто?
— Крепкий паренек — Яша Колберг.
— Ты меня с ним познакомишь?
— В этом нет необходимости. Он объявится и поможет тебе именно в тот момент, когда обстоятельства сложатся не в твою пользу. Но я думаю, до этого дело не дойдет.
— Дай Бог! — Митасова обреченно, как будто этот момент уже настал, вздохнула, резко встала и, подойдя к зеркалу, привычно и с удовольствием огладила грудь и бедра. — Значит, пришло время собирать камни? — не то вопросительно, не то утвердительно проговорила она.
Климов кивнул, бросил на стол визитку.
— Будем собирать вместе. — Он легко поднялся и направился в прихожую. — Удачи, Катерина!
