— Девки влипли! — Климов смачно выругался, проверил оружие и, бросив на Колберга выразительный взгляд, рявкнул: — Пошли!
Яша мгновенно выскочил из машины, в два прыжка одолел расстояние до подъезда, вызвал лифт.
Дверь квартиры Синичкиной, как и большинство дверей московских квартир, открывалась вовнутрь — заходи кому не лень. Климов хотел было выбить ее, но в последний момент передумал — шума много, кивнул Яше — действуй, мол. Яша достал из кармана связку ключей, среди которых всегда находилась его фирменная отмычка, внимательно осмотрел замок и… Через минуту с небольшим дверь бесшумно распахнулась.
Первым вошел Климов. Прислушался. Тихо. Так тихо, что слышно, как капает на кухне вода из крана и заунывно жужжит где-то бьющаяся о стекло муха.
Яша расстегнул куртку, под которой в наплечной кобуре таскал пистолет тридцать восьмого калибра, доставшийся ему в наследство от убитого в бою моджахеда, глянул на Климова и, дождавшись команды, рывком влетел в комнату.
Картинка, увиденная им, впечатляла. На полу — два не подающих признаков жизни мужика, а над ними — застывшие фигурки двух очаровательных женщин — Митасовой и Синичкиной. Синичкина все еще не оправилась от испуга — халатик был по-прежнему расстегнут, Митасова наоборот, излучала само спокойствие, давая возможность нежданным гостям и, казалось, всему миру лицезреть самые изысканные места своего дивного тела — на ней не было ничего, кроме короткой, почти прозрачной комбинации и замшевых туфель серого цвета.
Климов опустился на колени и попытался выяснить, от чего пришли почти в полную физическую негодность два здоровых мужика. Результаты осмотра потрясли его — ни одного перелома, ни одной открытой раны.
— Что вы с ними сделали?
— Не волнуйтесь, — проговорила Митасова, натягивая платье. — Через полчаса будут живее всех живых.
— Паралитический газ?
— Что-то вроде этого.
— Кто они?
Митасова перевела взгляд на Синичкину.
— Галя, это вопрос к тебе.
— Соседи, — пробормотала Синичкина, поспешно застегивая халат.
Яша перевернул парня в замшевой куртке на спину, проверил карманы. Из левого извлек «Макаров», из правого водительские права на имя Кузькина Григория Артемьевича.
— У вас все соседи с пистолетами ходят? — спросил Климов.
Синичкина уныло потупилась.
— Галя, советую говорить правду. В данной ситуации врать бессмысленно. Будете врать, я не сумею вам помочь.
— Они из охранного агентства «Беркут», — всхлипнула Синичкина.
— И кого они охраняют?
— Нашу фирму — журнал «Я и Мы».
— Вы давно с ними знакомы?
— Месяца три.
— А близко?
— Я сказала: три месяца. С Левой. А второго вижу первый раз.
— Ну и вляпалась я! — чуть не в голос запричитала Митасова. — Травка, маньяк-охранник… Галочка, ты о чем думала, когда меня в гости приглашала?
«Ой, да по тебе МХАТ скучает!» — Климов внимательно посмотрел на Митасову, и впервые за все время их знакомства ему пришла в голову мысль, что она слишком хороша для проститутки. Все в ней — глаза, губы, легкая осанка, небрежность позы, обрисованная в распахе кофточки высокая грудь, — бросало мужской половине планеты отчаянный вызов, но принять этот вызов решился бы не каждый, ибо в нем таилось что-то от высшего присутствия.
— И этот вооружен, — сказал Яша, вытаскивая из кармана у Левы пистолет. — Впечатление такое, что они не на свидание топали, а банк брать. — Вслед за «Макаровым» на свет божий явились двести пятьдесят тысяч российских денег, водительское удостоверение на имя Каткова Льва Ивановича и синий конверт, в котором оказались девятьсот долларов и железнодорожный билет до Франкфурта-на-Майне.
