— Молодец, Витенька! Хорошо работу сделал, — сказал Климов, прочитав бумаги. — Скажу Панкратову, чтобы тебя в приказе отметили.
— Мне этот дятел сто лет не нужен, — чертыхнулся Смородкин.
— И думаю, еще лет двести не потребуется…
— А что тебе требуется?
Смородкин выразительно постучал костяшками пальцев по сейфу, где по его предположению Климов хранил бутылку «Смирновской».
— А ты Щупакову вызов сделал? Ведь у парня из-за письма в прокуратуру могут возникнуть большие неприятности.
— А как же! Позвонил в Ставрополь своему лучшему другу Боре Горлову и попросил дать Щупакову телеграмму: «Умерла мама, похороны двадцатого…»
— Так у него матушка еще три года назад скончалась, — удивился Климов.
— Боре на это наплевать. У него должность хоть и ниже чем у Ельцина, но возможности больше: он — тюремный врач. Он все может — справочку о смерти заверить, правильный диагноз поставить…
— Правильный… Это как?
— А это, значит, так… Допустим, какой-нибудь крупный авторитет захотел жить, как в шоколаде. Он вызывает Борю и говорит: «Доктор, у меня туберкулез». Боря переводит пациента на больничку, а через пару дней к его дому добрый дядя подгоняет «Мерседес» и говорит: «Вы заказывали, мы пригнали. Счетоплачен. Документы в полном порядке. Распишитесь!»
— Хорошие у тебя друзья! — Климов легко поднялся и спрятал в сейф документы. — А выпить, Витенька, я тебе дам только после заседания. Так будет лучше. И для меня, и для тебя. — Он взглянул на часы и коротко скомандовал: — Вперед!
