— В таком случае доставай и заодно можешь поцеловать меня там. Ты чувствуешь, как бьется мое сердце?
— Еще как чувствую!
— Это потому, что меня очень волнует твоя близость. Если хочешь, можешь расстегнуть мою кофточку, тем более что под ней у меня ничего нет.
— Будем считать, что я это уже сделал.
— Подожди, не торопись, не так быстро. О, как меня обжигает твое горячее дыхание! Ну, поцелуй же мою грудь, тебе нравится, какая она теплая и упругая?
— Да, безусловно.
— А тебя волнует аромат моей кожи? Это — «Кристиан Диор»…
«На самом деле ты наверняка пахнешь потом и застарелым запахом табака».
— Подожди секунду, я сама сниму кофту… Вот и готово! Ого, какой ты шалун! Ты уже забрался рукой под мою юбку и теперь ощупываешь мои тугие бедра.
«Никогда не ожидал от себя подобной прыти!»
— Ах, как же мне с тобой приятно! О, ласкай же меня, ласкай, ты видишь, я даже слегка раздвинула ноги, чтобы тебе было удобнее это делать. Если тебе уже захотелось снять с меня юбку, то имей в виду — «молния» сбоку. Но почему ты все время молчишь?
— А что говорить?
— Тебе хорошо со мной?
— В общем, да.
Самое забавное, что Леонид Иванович не лгал — его действительно настолько увлек этот интимный разговор, что он курил уже третью сигарету подряд и все никак не решался прервать этот «сеанс», заявив о цели своего звонка.
— Ну вот, — удовлетворенно заявила телефонная красотка, — теперь, когда я осталась в одних чулках и трусиках, тебе тоже пора что-нибудь снять!
— Гм!
— Как, неужели ты меня стесняешься? Ну, смелее, мой милый, сними же хоть что-нибудь, я же вижу, как тебе жарко!
— Хорошо, — «поддался на уговоры» Прижогин, — погоди минутку, сейчас я сниму парик, отстегну протез и выну вставную челюсть.
На какой-то миг его собеседница замолкла, но тут же весело рассмеялась.
— Ах, какой ты у меня шутник! Впрочем, мне всегда нравились остроумные и обаятельные мужчины.
— Но ты же даже не спросила, сколько мне лет!
— А зачем спрашивать? Ты мне нравишься — и это главное! У тебя такой волнующий, чуть хрипловатый баритон, что я млею, когда слышу твой голос.
«Наконец-то я узнал правду о своем голосе, — насмешливо подумал следователь, — а то жена постоянно язвит — то скрипучий, то дребезжащий…»
— Ну как, ты уже расстегнул рубашку? Снимай ее, я тебе помогу и заодно поласкаю ладонями твою мускулистую грудь. Не правда ли, у меня очень нежные и мягкие руки?
— Что есть, то есть.
— А теперь, когда ты снял рубашку, можешь бросить ее на мой персидский ковер.
— Я так и сделал.
— Ничего, если я сяду к тебе на колени?
— Ничего, если ты весишь меньше ста килограмм.
— Ах, ты опять шутишь! Что ты, я стройная и легкая. Если тебе хочется это проверить, можешь взять меня на руки и поносить по комнате. А теперь опусти меня на постель и садись рядом. Теперь я стою перед тобой, ты осторожно целуешь мой загорелый живот и медленно стягиваешь с меня белые шелковые трусики. Вот ты уже спустил их до колен, теперь еще ниже… я опираюсь на твое плечо и перешагиваю через них. Не поднимай, не надо, пусть лежат на ковре рядом с твоей рубашкой.
— Пусть лежат, — глухо пробормотал Прижогин, испытывая неведомые доселе ощущения. Кто бы ему сказал, что телефонная беседа может быть столь живописной!
— Ничего, если я останусь в одних чулках?
— Нормально.
— Что мне теперь для тебя сделать?
— По твоему усмотрению.
— О, я чувствую, как ты на меня смотришь и по одному твоему пламенному взору угадываю твое желание. Сейчас я опущусь перед тобой на колени, медленно расстегну твои брюки и возьму у тебя в рот…
«Пора кончать это безобразие!» — злясь на себя за то, что позволил этому разговору зайти «в столь пошлые дебри», решил Прижогин, а вслух решительно произнес:
— Минуту. Прежде чем ты это сделаешь, помоги мне снять форменные милицейские сапоги и размотать портянки. Надеюсь, тебя не смущают крепкие мужские запахи?
— Опять шутишь? — на этот раз интонация была неуверенно-напряженной.
— Какие шутки, если вы почти раздели старшего уполномоченного Московского уголовного розыска майора При-жогина. Кстати, могу я хоть теперь поинтересоваться вашим настоящим именем?
— Меня зовут Аня, — испуганно выдохнула собеседница.
— А фамилия?
— Жердева.
— А кем вы приходитесь гражданке Грете Жердевой?
— Я ее племянница.
— Замечательно. Это ваше постоянное место работы?
— Ой нет, что вы, товарищ Прижогин, это я просто так шучу, — испуганно залепетал женский голос. — Я знала, что сегодня моей тете должен позвонить один мужчина, и решила его разыграть. Атак я работаю продавщицей в ночном магазине «Корсар» — сами можете проверить.
— Обязательно проверю. Кстати, а где в данный момент находится ваша тетя?
— На работе. У нее сегодня дежурство в больнице, и она придет только завтра утром. Ей что-нибудь передать?
— Да. Передайте, чтобы она постаралась, пока не поздно, отучить вас шутить подобным образом, — сухо заявил Прижогин, вешая трубку и кивая своему младшему коллеге Петру, который в этот момент уже входил в его кабинет.
— Приветствую, Леонид Иванович, — радостно улыбаясь, заявил тот, — а я к вам с новым трупом!
— Очередной старик? — озадачился Прижогин.
