Зайдя сбоку, Филипп не решался заговорить до тех пор, пока она сама, почувствовав на себе его взгляд, не повернула голову.
— Привет, — с трудом выдавил он из себя. — Давно ждешь? Но я, кажется, не опоздал…
— Давай выйдем на улицу, — сухо кивнула она и первой направилась к дверям.
Филипп уныло поплелся сзади — судя по манере поведения, это свидание не сулило ему ничего хорошего. Но тогда зачем она его позвала?
Они вышли из метро и медленно пошли рядом, направляясь в близлежащий двор, где стояла скамейка и детские качели.
— Ты уже знаешь, что сегодня я случайно столкнулся с твоим мужем? — первым заговорил Филипп, желая хоть как-то сломать этот невыносимый лед отчужденного молчания.
— Да? — довольно равнодушно переспросила она, думая о чем-то своем. — И где же это произошло?
Филипп пересказал ей недавнюю сцену, разумеется, опустив при этом как свое желание наброситься на Вадима, так и возникшую между ними словесную перепалку.
— Понятно, — все так же холодно заметила Вера, опускаясь на скамейку и доставая сигареты. — Садись, чего ты стоишь?
Филипп неуверенно опустился рядом.
— У вас с ним возникли какие-нибудь проблемы?
— Нет, с чего ты взял?
— Но тогда зачем же ты меня вызвала?
— Повидаться захотелось, — усмехнулась она, не поворачивая головы.
— Не лги, пожалуйста, ведь ты совсем на меня не смотришь. У тебя что-то случилось?
— А если и так, — и тут она наконец-то подняла на него внимательные глаза, — ты сможешь мне помочь?
— Да, конечно, все, что смогу, сделаю… Ты же знаешь, я никогда и ни в чем тебе не отказывал.
— Значит, ты обещаешь выполнить одну мою просьбу?
Это был типично женский подход к делу — и он это понял. Сначала поставить его в такое положение, когда он сам предлагает свои услуги, затем взять с него обещание, похожее на подпись под чистым листом бумаги, и лишь потом, наконец, снизойти до подробных объяснений. Таким образом, он окажется загнанным в угол, а она, несмотря на всю потребность в его услуге, будет еще и диктовать ему свои условия! Сколько раз за все время их знакомства Вера поступала с ним подобным образом! И он никогда не осмеливался возражать, боясь, что она попросит кого-то другого… Но теперь-то чего ему бояться? После всех адских мучений, причиненных ему этим невозмутимым и стройным чудом, неужели он снова покорно склонит голову и начнет выполнять все ее прихоти? Неужели даже ее измена его ничему не научила?
— Сначала объясни, что от меня требуется, — глухо заявил Филипп, поворачиваясь боком и смотря себе под ноги.
Казалось, Вера поняла, что происходит в его душе, поэтому не стала продолжать эту игру.
— Мой муж попал в скверную историю… То есть пока не попал, но может попасть. Короче, мне требуется справка о том, что 14 июня с трех до шести часов вечера он находился на обследовании в твоей больнице. Ты можешь это для меня сделать?
— Для тебя бы я это, разумеется, сделал, — кивнул Филипп, — но ведь речь идет о твоем муже.
— А это не одно и то же? Ведь это я тебя об этом прошу!
— Это далеко не одно и то же… С какой стати я буду рисковать своим положением и изготавливать фальшивые справки, ради того, чтобы обеспечить алиби какому-то придурку, который неизвестно во что вляпался? Только потому, что ты имела глупость в него влюбиться?
— Он не придурок, а мой муж!
— Одно другого не исключает!
— Ты хочешь со мной поссориться и никогда меня больше не видеть?
— А ты думаешь, видеть тебя вот такой — по-прежнему неприступной да еще разговаривающей самым холодным тоном — доставляет мне безумное блаженство? А ты знаешь, о чем я при этом думаю?
— О чем же?
— О том, сколько раз в день он стягивает с тебя трусики, чтобы заняться сама знаешь чем!
— Какая пошлость! — поморщилась Вера, бросая окурок и вдавливая его в землю носком туфельки. — В общем, ты отказываешься?
— Нет, я согласен, но у меня есть одно условие.
— Какое еще условие?
Филипп поднял глаза и криво усмехнулся, ощущая себя в этот момент самым откровенным подлецом. Но, в конце концов, какого черта! После того, что она с ним сделала, неужели он не может позволить себе легкий шантаж?
— А ты сама не догадываешься?
— Не собираюсь ни о чем догадываться.
— Догадываешься, любовь моя, догадываешься, — покачал головой Филипп, ощущая себя в тот момент герцогом Анджело, пытающимся воспользоваться просьбой Изабеллы, которая пришла к нему просить за жизнь своего брата. — Тем более что все очень просто. Первый раз ты изменила мне со своим мужем, так что ничего страшного не будет в том, если теперь ты изменишь именно ему…
— Это с тобой, что ли? — Вера вскочила на ноги, презрительно глядя на него сверху вниз.
— А почему бы и нет? — Филипп порывисто встал, чтобы избежать этого унизительного положения.
— Какой же ты дурак! — фыркнула она и вдруг быстро пошла прочь.
