Однако последняя мысль несколько расхолодила Вадима. Он слишком хорошо знал своего шефа, поэтому прекрасно понимал — убив его, ему даже не придется рассчитывать на снисхождение суда и сравнительно небольшой срок, ввиду несомненного состояния «аффекта». Никакого суда не будет, более того — у него нет никаких шансов дождаться приезда милиции и собственного ареста, поскольку подельники Бориса немедленно рассчитаются с ним самым жестоким образом.
И все же надо же что-то предпринимать, ведь не может же он делать вид, что ничего не случилось! Задыхаясь от быстрой ходьбы, Вадим сбежал по лестнице и сразу же направился в кабинет Выжляева. Резко распахнув дверь, он ворвался внутрь и подбежал к столу.
— Ты почему не стучишься? — надменно спросил Борис, отрывая взгляд от папки с документами.
— Я увольняюсь! — выдохнул Вадим первое, что пришло ему в голову.
— Ну и скатертью дорога! Иди к бухгалтеру за расчетом и не вздумай хлопнуть за собой дверью.
От этого высокомерно-презрительного тона у Вадима голова пошла кругом и он окончательно потерял самообладание.
— Как ты посмел, сволочь! — неожиданно для самого себя рявкнул он, яростно стукнув обоими кулаками по столу прямо перед носом у своего врага. — Да тебя убить за это мало!
— Что-что? — Борис одним, четко рассчитанным прыжком вскочил на ноги, опрокинув кресло.
— То, что слышал!
— Уймись, щенок!
После этой резкой фразы он одним ударом, почти без замаха, заставил Вадима отлететь к входной двери. Тот свалился на пол и глухо ударился о нее головой.
Затем не торопясь вышел из-за стола и приблизился к поверженному сопернику. Вадим попытался было встать на ноги, но Борис ловко зацепил его мыском ботинка и вновь опрокинул на спину.
— Лежать! — холодно приказал он, возвышаясь над ним всей внушительной массой своего отлично тренированного тела. — Ты на кого орать вздумал, падаль вонючая? Забыл, кто я такой? — и, в порыве внезапной злобы, с такой силой пнул лежавшего Вадима ногой в бок, что тот вскрикнул от боли. — Молчать! — последовала новая команда. — Еще раз вякнешь — я тебя как клопа по стенке размажу.
Он не торопясь отошел от Вадима, затем глянул на него через плечо. Униженный, готовый застонать и даже заплакать не столько от боли, сколько от бессилия, тот пошевелился и привстал, опираясь обеими руками об пол.
— Вставай, вставай, — уже довольно спокойным тоном разрешил ему Борис, присаживаясь на край стола. — И послушай, что я тебе скажу.
Подавленный Вадим встал на ноги, да так и остался стоять возле двери, стараясь не встречаться глазами с холодно-презрительным взглядом Выжляева.
— Твоя жена — самая подлая сучка, каких мало. И если ты, козел, сам ее не учишь, то должен только благодарить за то, что ее немного поучил кто-то другой.
Произнеся эту фразу, Борис вперил взгляд в стоявшего перед ним молодого человека и замолчал, ожидая возможной реакции. Если бы тот снова бросился на него, то он бы вырубил его с одного, хорошо поставленного удара в солнечное сплетение. Однако Вадим не двинулся с места и лишь глухо пробормотал:
— Не смейте оскорблять мою жену.
— Да кому она на хрен нужна! Можешь успокоиться — я лично ее больше не трону. Меня даже удивляет: что вы оба в ней нашли?
— Кто это — вы? — Вадим удивленно поднял голову и лишь затем сообразил, что речь, видимо, идет о нем и о Филиппе. Недаром он не так давно встретил его на пороге фирмы…
Выжляев не думал отвечать на его вопрос. Спокойно обойдя стол, он аккуратно поднял кресло, сел и, откинувшись, спросил:
— Так что ты там говорил по поводу увольнения? Я разве тебе мало плачу?
— Дело не в этом.
— Ну, а насчет остального считай, что мы обо всем договорились. Кстати, как у тебя дела со следователем? Он по-прежнему подозревает тебя в убийстве того старика?
— Да… — Вадим был весьма озадачен столь резкой сменой темы разговора.
— А ты так и не нашел себе алиби?
— Где же я его найду?
— Вот с этого и надо было начинать, — пробурчал Борис, — а то забился в истерике как придурок, у которого отнимают любимую игрушку. Ладно, так и быть, найду я способ тебя отмазать, так что за это можешь быть спокоен. Чего молчишь?
— А я что — должен благодарить? — не удержался Вадим.
— Может быть, ваш перстень поцеловать?
— Ха! — усмехнулся Выжляев. — Острить начал? Ну ладно, иди к диспетчеру за заказами, а то у меня и без тебя дел много. А жене можешь передать: лучшее средство от синяков — это троксевазин.
Вадим молча проглотил эту издевку и поспешил выйти, боясь выдать распиравшую его злобу. Нет, он этого так не оставит… Все, что угодно, но такого прощать нельзя!
Странное дело — но, оказывается, мечты о будущем могут быть приятны даже тогда, когда в этих мечтах мы предстаем значительно старше, чем есть сейчас. Все дело в том, о чем мечтать!
