— Наверное, домой, — ответил он не слишком искренне. — В конце концов, любое дело может подождать. Отдохнешь еще недельку, а там…
— Вовсе я не собираюсь отдыхать, — заявил Илан. — Я прекрасно себя чувствую. И температура уже три дня как нормальная, и не болит ничего. Родители знают, что я приеду поздно. Если я появлюсь раньше обещанного времени, их инфаркт хватит: точно решат, что опять что-то случилось. Они у меня правильные до ненормальности: сказано — приду завтра, значит, завтра. А ежели пришел сегодня, значит, опять во что-то влетел. Не может человек выздороветь раньше, чем обещал врач… В общем, Натан, не валяй дурака, я же по твоей просьбе упросил врача выписать меня днем раньше. Теперь, выходит, у тебя просто разыгрался приступ альтруизма? Захотелось отвезти меня домой? — Стажер бросил взгляд за спину Натаниэля, где стояла многострадальная маркинская «Субару». — При этом относительно Саши твой альтруизм почему-то всегда молчит! Ему приходится добираться домой автобусами…
Розовски тоже посмотрел на машину, будто впервые ее увидел.
— Действительно, — вынужден был признать он, — об Алексе я как-то не подумал. Обстоятельства уже давно сложились так, что… Ладно, — он посмотрел на часы. — Раз уж тебе удалось вырваться, давай попробуем.
На бледном лице Илана расцвела торжествующая улыбка. Он бросился к машине и тут же коротко взвыл от боли: торопливо распахнутая начальником дверца саданула парня аккурат по поврежденной руке.
Натаниэль извинился невразумительно, но очень эмоционально. Илан кое-как уселся на переднее сиденье, просунув ремень безопасности под повязку. Из-за ортопедического воротника голову он мог поворачивать только ограниченно, поэтому первый его вопрос Натаниэль, выводивший машину с больничной стоянки, не расслышал. Илан повторил:
— Куда мы едем?
— В кафе, — ответил Розовски. — В центре города есть кафе, на улице Бен-Иегуда. Ты там бывал?
— Кажется, бывал. А для чего?
— Надо кое с кем повидаться.
— А от меня что требуется? — деловито поинтересовался Илан.
— Молчать, — ответил Натаниэль. — Молчать и слушать. Не говорить ни слова. Пить кофе. Если захочешь, есть пирожное. Я потом все объясню… — Он немного подумал. — А скорее всего, ты и сам все поймешь.
Через полчаса они стояли посередине кафе. Большая часть столиков была свободна, но Розовски уверенно двинулся к стоявшему в самом углу, за которым уже сидели двое: парень и девушка. Несмотря на их недовольные взгляды, Натаниэль попросил разрешения присесть.
— Мы тут с товарищем встретились, — объяснил он. — Всего на несколько минуло. — Он, словно представляя, полуобернулся к Илану.
Парочка невольно тоже взглянула на стажера. Выражение их лиц резко переменилось. Казалось, они испугались. Воспользовавшись их молчанием, Натаниэль быстро сел и знаком предложил сесть Илану, после чего подозвал официанта и заказал два черных кофе. Розовски улыбнулся соседям.
— Меня зовут Натаниэль, — представился он, — а его — Илан.
— Азриэль, — буркнул парень.
— Рита.
Девушка была очень красива. Правда, взгляд слегка контрастировал с нежным овалом лица. Взгляд ее карих глаз казался старше ее самой.
Натаниэль вытащил из пачки сигарету, похлопал себя по карманам в поисках зажигалки. Не найдя, он с извиняющейся улыбкой обратился к соседу по столику. Тот молча протянул ему свою зажигалку. Прикуривая, Розовски приподнялся со стула, и, видимо, от неловкого и чересчур поспешного движения из его карманов посыпались на пол небольшие книжки в потрепанных обложках. Сетуя вполголоса на собственную неловкость, Натаниэль собрал книжки и сложил их стопкой на столе. Перехватив осторожный взгляд девушки, он объяснил, смущенно улыбаясь:
— Это все — старые детективные романы. Конан Дойл, Стаут. Глупая идея… — Натаниэль развел руками. — Я, видите ли, частный детектив. Но, похоже, мне не дают уснуть писательские лавры. Действительно, какого черта кто-то сочиняет о нас истории и стрижет купоны на наших несчастьях? Я вот решил против такой несправедливости восстать. Отныне сам буду писать детективные романы. Тем более жизнь порой подбрасывает замечательные сюжеты. Хотите послушать один? Кстати, мне, возможно, потребуется подсказка. Насчет улик я еще могу что-нибудь придумать. А вот психология, мотивы… — Натаниэль огорченно покрутил головой. — Это не для меня. Я, грешным делом, надеялся без всего этого обойтись. А оказалось — нельзя, — он огорченно всплеснул руками. — Представьте себе. Никак не выходит. Концы с концами не увязываются. И это при том, что в детективном романе главное — увязать концы с концами. Это я узнал от своего друга Давида Гофмана… Да, так вот… — Он словно спохватился, тревожно спросил: — Может быть, я вам мешаю? Простите, ради бога, на меня временами находит, не даю никому рта раскрыть…
— Наверное, для частного детектива это не самое лучшее качество? — спросил доселе молчавший Азриэль. — Невольно можно выболтать то, что следует держать при себе.
Розовски пренебрежительно махнул рукой:
