В субботу произошло чудо. Бабушка поднялась с постели, а в воскресенье даже вышла во двор погулять. Погрелась на солнышке под отцветающей яблоней. Подобрала с земли несколько белых лепестков. Долго разглядывала их на ладони и пустила над ними слезу.
Аида оба дня провела в обществе Мадьяра. Он был трогательно предупредителен по отношению к невесте, невеста изображала чувства.
— Не забудь прихватить в аэропорт «пушку», — наставляла она его.
— С «пушкой» я не пройду таможенный контроль, — прикидывался он простофилей. Его забавляли ее наставления.
— Избавишься от нее в последний момент, в сортире. Всему тебя надо учить!
— Спустить в унитаз? Черта с два смоется! А если застрянет? Взлетную полосу затопит дерьмо, и мы не взлетим!
— Ну, и фантазия! Иван, я — серьезно. Могут возникнуть осложнения.
— Может, не будешь финтить? Выложишь все, как есть. Вдруг потребуется помощь?
— Это только мое дело, понимаешь?
Он не настаивал, ведь легче взять неприступную крепость, чем вытянуть из нее признание.
— Ты точно приедешь? — сомневался Мадьяр.
— Остановит меня только смерть!
Ей почему-то хотелось, чтобы он так думал, мол, погибла во цвете лет и теперь некого вести под венец. По телу растекалась приятная истома при мысли, что Иван будет мучиться. Очень долго мучиться. Всю оставшуюся жизнь.
К шести часам вечера она выглядела так, что от нее нельзя было оторвать взгляда. Казалось бы, все очень просто: ярко-оранжевое платье, белые перчатки до локтей, белые туфли и миниатюрный саквояж из крокодильей кожи. Но необыкновенное лицо девушки и тонкая талия придавали всему облику неповторимый шарм.
Наряд этот она примерила впервые (платье купила в Питере, а саквояж в Таиланде), будто готовила для подобного случая.
Патимат, охая и ахая, крутилась вокруг падчерицы. И даже старуха при виде правнучки зацокала языком.
Последний штрих — капелька духов «Dt si, de lа», что можно перевести, как «То здесь, то там», а можно, как «Шаляй-валяй».
— На вокзале, когда подадут поезд, меня не ждите, сразу садитесь в купе, — давала она последние наставления Патимат. — Если опоздаю, езжайте без меня. Родион вас встретит. Вещей много с собой не бери. Вещи — дело наживное. Главное — бабушка. Я заказала такси на девять часов. Будь внимательна. Это должно быть такси, а не частная машина. И чтобы в салоне — никого, кроме шофера.
— Ты вернешься, чтобы переодеться?
— Вряд ли. А что такое?
— Взять для тебя какие-нибудь вещи?
— Я же сказала… — Она вдруг запнулась, о чем-то вспомнив. — Подожди минутку!
В прежних своих скитаниях Аида привыкла обходиться малым, спокойно покидала съемные квартиры или комнаты, оставляя вещи и книги. Но сейчас кое-что изменилось. Она вынесла из своей комнаты шкатулку, в которой хранились ее драгоценности.
— Если я опоздаю и не приеду в Питер через три дня, это все будет принадлежать тебе…
В глазах у мачехи стояли слезы. И все-таки можно было позавидовать ее выдержке. Аида знала, что целиком может на нее положиться и что в нужную минуту у Патимат всегда окажется под рукой нож.
Татьяна тоже по достоинству оценила ее наряд.
— Клевый прикид! Не боишься, что тебя когда-нибудь изнасилуют? Будь я парнем…
Аида не слушала ее трескотню. Вырядилась она так нарочно, чтобы отвлечь внимание противника. Ее, например, с детства завораживал «клевый прикид» ядовитых змей. К тому же у противника подсознательно должна возникнуть уверенность, что она никуда не скроется, потому что в таком наряде трудно скрыться. Что же касается хиппового стиля Танюхи, тут важна не красота, а какая-нибудь деталь. Например, здорово, что холщовая сумка сегодня при ней! А ведь могла не взять ее на дискотеку!
— Ты сигареты не забыла купить? — напомнила Аида.
— Блин! Памяти у меня, ну, ни фига нет!
— Опять будешь «стрелять» весь вечер?
Татьяна отоварилась у ближайшего киоска и щедро предложила подруге пачку «Салема».
— Держи при себе! — отказалась Аида от пачки, удовлетворившись одной сигареткой.
— По-моему, тебе предстоит не веселье, а черт знает что, — неожиданно начала Татьяна. — Ден сказал, что Бампер хочет тебя видеть.
— Меня многие хотят видеть. Что здесь такого?
— Ты еще не знаешь, какой он гад. Всю душу вытрясет! Пытал меня, почему я не поехала тогда с тобой к дяде Семену.
— И что ты сказала?
— Пришлось колоться. Ты на меня не обижаешься?
— Правильно сделала. Всегда говори правду и только правду, тем более хорошим дяденькам.
«Значит, и ты покаялась перед Бампером? — усмехнулась в душе Аида. — Все рассказала? И о своих связях с Заварзиными тоже?»
— Любишь ты надо мной поиздеваться?
Татьяна сделала вид, что обиделась, на самом деле обиделась не очень и вскоре уже рассказывала какой-то дурацкий анекдот, и сама же над ним хохотала.
— Слушай, Та, ты не оставляй меня надолго с мужиками.
— Как это?
— Ну, потанцуй минут двадцать и загляни.
— Ден рассердится.
— А ты сразу начинай качать права.
— Это как?
— Господи, всему тебя надо учить! Возмутись, например, почему не заводят Скутера, а заводят всякий отстой? Или что-нибудь в этом духе.
— Клево!
