Аида знала, за какую струнку дернуть. Меломанские споры, с пристрастием, в последнее время сильно расстраивали Татьяну, потому что Денис не разделял ее вкусов, а наоборот, насмехался.
— Представляю, как Ден скуксится! — начала фантазировать она. — А какая рожа будет у Бампера.
— Потом вместе посмеемся.
И уже у самого входа в здание Татьяна осторожно посоветовала:
— Ты здорово не упрямься. Все равно сломают в конце концов…
Они пересекли зал с беснующейся молодежью. Народу было полно, несмотря на понедельник. Здесь, в мире вечного ритма, не существует будней и выходных, лишь бесконечный праздник.
Возле директорского кабинета курил какой-то качок. Аида заподозрила в нем охранника. Парень был в костюме, и наверняка под пиджаком имелась «пушка».
Ден сидел на своем обычном месте, за столом, а Бампер развалился в кресле.
— Заставляете ждать, дама, — сделал ей выговор толстяк вместо приветствия. — Я уже не в том возрасте, чтобы шляться по дискотекам. Как видишь, во всем иду тебе навстречу.
Татьяну он вообще не замечал, будто она была Аидиной тенью. Зато Кулешов поднялся с насиженного места, чтобы выпроводить невесту.
— Ты чего здесь? — вполголоса спросил он, дабы лишний раз не потревожить слух хозяина.
— Да я только сумку брошу. Не с ней же мне колбаситься?
— Бросай и вали отсюда! — перешел он на шепот.
Она повесила сумку на стоячую вешалку, которая по причине лета пустовала, и покинула мрачноватую тусовку.
— Сама все расскажешь или как? — нахмурил брови Бампер.
Аида уселась на стул, закинув ногу на ногу.
— Погодите, Василий Спиридонович! — забеспокоился Ден. — Мы не сделали самого главного!
Он подлетел к девушке и вырвал у нее из руки таиландский саквояж.
— Ну, и нервы! — усмехнулась она и хорошо поставленным голосом продекламировала: — Что тебе в чемодане моем?
— Что-что! Знаю, что! Все твои приколы изучил!
— Неужели все? — издевалась Аида.
Денис даром времени не терял. Он поставил саквояж на стол и принялся в нем рыться.
Достал из саквояжа пистолет «Макаров», с глушителем.
— Клево, когда тебя мочат из настоящего, боевого оружия, а не из дамской пуколки. — Она окончательно перешла на язык дискотек и баров.
— А еще тут имеется лак для волос, — продолжал инвентаризацию Кулешов. — Зачем тебе лак для волос? Хорошая штука, действует не хуже газового баллончика, если брызнуть в глаза. Пилка для ногтей…
— Валяй-валяй, — подбадривала его Аида. — Скоро доберешься до «Тампаксов». Ими, например, можно заткнуть твою задницу!
— Ладно, хватит! — вмешался, наконец, Бампер, и это относилось ко всем присутствующим.
— Правильно, Вася, — поддержала его девушка. — Пора перейти к делу. Тут все перед тобой каются, а я ничего не знала. Меня как всегда не поставили в известность! Я бы первая пришла! Покаяние — дело полезное. Ты, наверно, хочешь знать, у кого поднялась рука на старичка Сперанского и куда похерилась половина акций медеплавильного комбината?
— Я это знаю. И зря, между прочим, кривляешься передо мной. Твоя жизнь сейчас гроша ломаного не стоит. Для кого ты вырядилась, шлюха? Такие мне до лампочки!..
— Слышала, слышала! Ты предпочитаешь родственниц! Тут я действительно обломилась!
— Уймись, блядь подзаборная! — взбеленился Василий Спиридонович и прохрипел, пожирая ее ненавистным взглядом: — Я пропущу через тебя всех своих ребят! Ты будешь корчиться в муках, гадина! Ты будешь медленно умирать! Но сначала ты нам кое-что скажешь. Одну маленькую услугу окажешь перед смертью.
— Нет, Вася, ты — не психолог. Наговорил мне кучу дерьма, а теперь просишь о какой-то услуге.
— Я — прошу? Разве я прошу? — Как он ни старался, все равно было видно, что обескуражен ее поведением. Эта наглая сучка ни черта не боится, все ей море по колено! — Ты мне сейчас, немедленно, выложишь все телефоны, по которым связывалась с Доном! А не выложишь, наша беседа затянется до завтра, до послезавтра. Короче, пока не сдохнешь!
Он ждал, а она молчала. Продолжалось это несколько секунд.
— Блин! Курить охота! — разрядила она обстановку. — Ден, посмотри у меня в саквояже.
— У тебя тут пустая пачка!
— Приехали!
— Хочешь — возьми мой «Кент», — предложил он, как добрый следователь на допросе.
— Сдурел, что ли? Я такие крепкие не курю! Пороюсь у Татьянки. У нее, кажется, «Салем».
Она поднялась, сняла с вешалки хипповскую сумку, вместе с сумкой села обратно, положив ее рядом на стул. Достала сигарету. Ничего криминального в ее действиях не усматривалось, и Денис даже услужливо щелкнул зажигалкой и сам закурил свой «Кент».
— Значит, телефоны? — продолжила она разговор. — Записывайте, я помню их наизусть.
— Если подсунешь фуфло… — начал было Василий Спиридонович, но тут распахнулась дверь, и Танюха, взмокшая, раскрасневшаяся, с порога затараторила:
— Ден! Что за отстойник у тебя сегодня?! Ни одного нормального хита! Сплошником идет черножопый рэп! Ему нравится это дерьмо? Где Скутер? Где «Файф»? На худой конец…
Но худой конец уже наступил.
Ошеломленный Денис, с открытым ртом, с прилипшей к губе сигаретой, глазел на невесту, будто не узнавал.
