Немного поколебавшись, Ронит согласилась. Они медленно пошли по городу, раскрашенному огнями реклам, более оживленному сейчас, на пороге ночи, чем жарким днем. Со всех сторон слышалась музыка — так и не ставшие привычными для уха Натаниэля переливы мизрахи, тяжелые ритмы рока, даже его любимый классический джаз на мгновение перекрыл прочие звуки.
— Вы обещали интересный рассказ, — напомнила Ро-нит, когда они прошли уже добрых полквартала.
— Да-да, я помню, — поспешно ответил Натаниэль. — Просто собираюсь с мыслями. Я уже сказал вам, что никак не могу избавиться от полицейского взгляда на жизнь, — он улыбнулся. — Вот и сегодня тоже. Обратите внимание: от кого Гамлет впервые узнает о том, что его отец не просто умер, но убит? И что убийца — родной брат убитого, завладевший ныне короной и женой, превратившийся из дяди в отчима принцу-сироте?
— Как это от кого? От отца, естественно! — ответила Ронит.
— Как же это может быть, если отец мертв? — удивленно спросил Натаниэль. — Нет, не от отца. От призрака отца! И это ведь далеко не одно и то же. Потому что призраков не бывает. Понимаете, Ронит? Не бы-ва-ет! Возьмем, к примеру, меня. Я не стал бы расследовать преступление, узнав о нем не от очевидцев или экспертов, а от медиума на спиритическом сеансе, — он развел руками. — Выходит, то с чего все началось, сомнительно. Разве не так?
— Вы бы не стали, — иронически повторила Ронит. — Но вы же не Гамлет.
— Это верно, верно. Я не Гамлет. Гамлет верил в призраки, а я не верю. И потому хочу знать: что в действительности стоит за этим аттракционом? С чего, на самом деле, все началось?
— Что началось? — недовольно спросила Ронит. — О чем вы говорите?
— О крушении датской династии, разумеется! — невозмутимо ответил Розовски. — Как там в конце кричал красавец Фортинбрас? «Эй люди! Унесите трупы», — он вытащил сигарету, но заметив, что Ронит недовольно нахмурилась, закуривать не стал. — Поздновато явился норвежец, поздновато… Значит, так. До появления призрака были: скорбь наследника по отцу, его ненависть к матери и дяде, — Натаниэль развел руками. — Ну не взлюбил парень отчима, а заодно и к матери стал относиться хуже. Такое случается часто, и не только в королевских семьях. Плюс какие-то слухи, сплетни… Вдруг ему говорят: «По замку ночами бродит призрак — вылитый ваш отец, ваше высочество!» Принц, разумеется, тут же отправляется на общение с призраком собственного отца. И узнает страшную тайну: тот не просто умер — был отравлен. Собственным братом, ставшим вслед за тем королем…
— Вы сказали: призраков не бывает, — напомнила Ро-нит. — Ну, хорошо, предположим, — ее саму увлекла эта игра в детектив. — Что же — кто-то просто изображал из себя Призрака, чтобы вложить мысль о преступлении Клавдия в голову наследника?
— В том-то и дело!
— Но зачем? — недоуменно спросила Ронит.
— А-а, — Розовски улыбнулся. — Об этом чуть позже. Пока что давайте попробуем найти, кто же переоделся призраком?
— А что тут искать? — Ронит пожала плечами. — Первый Актер, разумеется.
Натаниэль остановился и в изумлении посмотрел на свою спутницу.
— Как вы догадались?
— Что тут догадываться? Вы же сами сказали: в сегодняшнем спектакле эти роли исполнял один и тот же человек, — ответила девушка.
— Да, действительно, — Натаниэль сконфуженно засмеялся. — Верно… Да, в Призрака переоделся Первый Актер. А как Первый Актер появился в Эльсиноре, помните?
— Конечно. Его привели Розенкранц и Гильденстерн.
— И Горацио, — добавил Розовски.
— Ну и что?
— А то, что «Мышеловка» — это ключ. Ключ, подброшенный автором для нас, зрителей. Намек: вот кто такой Призрак.
Ронит нахмурилась.
— А как же сцена в королевской спальне? — спросила она. — Помните? Принц угрожает матери шпагой, но тут вновь является Призрак и останавливает его руку.
— Да-да, — Натаниэль кивнул. — Очень хорошо, что напомнили. Разница между первым и вторым появлениями Призрака огромна. В первом случае он требует: отомсти! И не делает никакого различия между убийцей и своей бывшей женой. Это, во-первых. Во-вторых, его видят все, кто в тот момент находится рядом с Гамлетом: Горацио, Франциско, Марцелл. Так ведь? А второго призрака видит только Гамлет. Мать, королева Гертруда, изумленно и встревоженно наблюдает, как сын ее, о сумасшествии которого уже неоднократно говорилось, разговаривает с пустотой!
— Но я читала, — возразила Ронит, — что это объясняется средневековым поверьем. Будто бы призрака видит лишь тот, к кому этот призрак явился.
