— Эй, а помыться ты не хочешь? Свинья!
Хозяин квартиры безмолвствовал.
— Тебе все еще плохо?
Он лежал с закрытыми глазами, и его рыхлая кожа уже приняла угрожающе зеленый оттенок.
Девушка кинулась на кухню, схватила первый попавшийся стакан и налила из-под крана ледяной воды.
От холодного душа Вах немного пришел в себя. Она нашла в ванной комнате таз, набрала в него воды и бросила в воду полотенце.
Первый же компресс, возложенный на лоб, вызвал странную реакцию. Вах заговорил. Не заговорил, а затараторил, не делая пауз, что было ему не свойственно, будто хотел донести до человечества какую-то важную новость:
— Вообще-то меня зовут Валентин Алексеевич Харитонов, сокращенно ВАХ, меня так окрестили в школе, по-моему, дурацкая кличка, некоторые принимают меня за грузина, думают, это производная от Вахтанг, для одного моего приятеля она сыграла роковую роль. По окончании школы я устроился на военный завод, отлынивал от армии, работал транспортировщиком, возил тележку с разными деталями из цеха в цех, моего напарника звали Серегой, такой же, как я, оболтус, да ко всему прочему увалень и флегма, вечно шел с тележкой, насвистывая какой-нибудь модный мотивчик и не глядя по сторонам, частенько спотыкался и натыкался на людей, а детали на заводе производились не шуточные, и нас предупреждали, чтобы мы были осторожны, иначе никаких денег не хватит расплатиться, и вот однажды Серегу послали на «сборку», так у нас назывались самые секретные цеха, а он в этот день был как раз с бодуна и поэтому едва переставлял ноги. В конце концов все равно бы дошел, если бы ему навстречу не попалась Рита, распред из нашего планово-диспетчерского бюро. Рита славилась тем, что была с «тараканами», ее в детстве изнасиловал отец, Рита походила на глухонемую, ни с кем не разговаривала, а когда ее спрашивали, мычала в ответ, но работу свою выполняла четко, никогда не уставала и нередко работала две смены подряд. И вот эта самая Рита шла навстречу Сереге, а Серега, уткнувшись подбородком в грудь, на ходу засыпал и, поравнявшись с ним, Рита изо всей мочи заорал: «ВАХ ВАХ ВАХ!» Что произошло в ее идиотской башке, то ли она нас с Серегой перепутала, то ли моя дурацкая кличка засела у нее в черепушке и никак не могла убраться восвояси. На эти вопросы только психиатр может дать ответ, а Серега от неожиданности повалился на бок и потянул за собой тележку с драгоценными деталями, детали и в самом деле оказались драгоценными, тут тебе и серебро, и золото, и платина, Серега бы до конца жизни не расплатился с государством, а Рите вызвали «дурку», ей по весне всегда требовался стационар, и меня даже как-то послали от планово-диспетчерского бюро проведать Риту в психушке, а профсоюз обеспечил гостинцами…
Серега ни жив ни мертв на следующий день побежал в военкомат. Валялся в ногах у полковника, просился в армию. Ох, и не любили эти вояки нашего брата-«броненосца»! Однако сжалились и отправили его спецнабором. А год на дворе стоял семьдесят девятый. И Серега угодил в Афганистан. И оттуда уже никогда не вернулся… — Он наконец замолчал, открыл глаза и произнес медленно, хрипловато: — Судьба, как безумная Рита, застанет врасплох, и кранты… А знаешь, мне стало лучше. Спасибо, Инга. Прости за мои подозрения.
Та, которую он называл Ингой, в задумчивости сидела за его письменным столом, подперев кулаками подбородок.
— Я дам тебе денег. Прямо сейчас…
— Да пошел ты!..
— Ты мне дважды спасла жизнь. Я должен тебя отблагодарить. А Туда не возьмешь с собой денег. Там-то они ни к чему!
Вах поднялся и медленно побрел в другую комнату.
Она не понимает, что с ней творится. Все это много раз было прокручено в ее преступных фантазиях. И как только он пойдет за деньгами, она должна идти следом и держать наготове пистолет, потому что он пойдет не за деньгами, а тоже за пистолетом. Но сумка лежит рядом, и она не в силах сделать движение, не в силах щелкнуть замком, не в силах взвести курок. Страшное оцепенение. Убийственное безразличие ко всему на свете. И к собственной жизни в том числе.
— Вот. Держи. — Он протягивает ей пачку долларов. — Здесь ровно десять тысяч.
Он кладет деньги на стол. Она смотрит на них, потом на него, потом на свою сумку. Встает и направляется к двери.
— Я — твой должник! — кричит ей вслед Вах. — Придешь за ними, когда захочешь!
Конечно, все это была полная ерунда. Она блефовала с самого начала. Немного блефа, немного яда и обычный шантаж сделали свое дело. Вах проиграл, но она не ощущала себя победительницей. Что-то вдруг щелкнуло внутри. Кто-то невидимый нажал на стоп-кран. «Остановись, девочка, тебя и так слишком далеко занесло». Чей это голос? Она уже начала слышать голоса? Не пора ли ей вслед за безумной Ритой?
