Она угрожала Ваху литовскими разборками, но сама не знала, на каком находится свете. Дон внезапно исчез месяц тому назад и не подавал о себе никакой весточки. Это вполне в духе Донатаса. Внезапно исчезнуть, внезапно объявиться. Он почти десять месяцев промариновал ее в Питере. Она сидела без работы, а главное — деньги уже были на исходе. Она ему оказала неоценимую услугу в Екатеринбурге, чтобы просто так взять и забыть о шаровой молнии. Нет, он не забыл. Он позвонил в начале апреля. Он был несколько шокирован, когда она попросила называть ее Ингой и заговорила по-литовски. Но тут же вспомнил: «У тебя же мама — литовка! Совсем вылетело из головы!»
Его интересовало предприятие некоего Харитонова, предприятие по переработке цветных металлов. И для начала пришлось ударить по «крыше» Ваха. Горячие литовские парни почти в центре Питера расстреляли авторитета Зуба с дружками. Дальше требовалась тонкая работа, как раз для нежных, дамских пальчиков. И эти пальчики начали оплетать нитями господина Харитонова, выискивать слабые, уязвимые места. Бизнесмен, к сожалению, не был замечен ни в пьянстве, ни в разврате, ни в карточной игре. И вообще избегал злачных мест. И она поймала его на невиннейшем увлечении. Господин Харитонов обожал синхронное плавание и не пропускал ни одного соревнования. Они подсунули ему «русалку», чемпионку Литвы, красавицу из красавиц. Девушка полностью завладела его сердцем. Оргия продолжалась неделю. Началась в Питере, а закончилась в Каунасе. Шампанское лилось рекой, пели цыгане, сыпались бриллианты. А в конце недели объявился муж «русалки». Его роль взял на себя сам Данатас. «Ах ты, сука! — схватил он за грудки Валентина Алексеевича. — Ты трахал мою жену! Заплатишь кровью!» Дон умел играть роковые страсти не хуже, чем артисты театра Шота Руставели. И Вах испугался, он сразу понял, что имеет дело с местной мафией, и что из дома этого психованного литовца ему просто так не выбраться. Вместо крови он предложил Дону деньги, хотя «русалка» его изрядно пощипала и деньги пришлось бы занимать. Литовец от денег отказался, он прямо заявил, что претендует на половину акций Хари-тоновского предприятия. Это было подано следующим образом: «Пока ты тут прохлаждался с моей девочкой, я навел о тебе кое-какие справки…» Дарить Дону акции Харитонов наотрез оказался, выдвинув компромиссный вариант — недвижимость. Он пообещал литовцу шесть квартир в центре Питера и дал соответствующую расписку. Донатас сразу смекнул, что квартиры Вах собирается получить со своих должников, которых у него предостаточно, потому что уже на протяжении многих лет занимается ростовщичеством. Они ударили по рукам, но литовец предупредил, если через месяц обещанная недвижимость не перейдет к нему, Харитонов расплатится акциями своего предприятия. И тут за дело опять взялась Аида, которую и Дон и Вах называли Ингой. Теперь нити плелись вокруг приближенных Харитонова. Она быстро заполучила список должников Ваха и начала действовать, добывая такие подробности, о которых сами должники не догадывались. Например, о том, что у Виктора Дежнева имеется в Вологодской области ребенок она узнала от бывшего работника КГБ, занимавшегося несколько лет картотекой Харитонова. Ведь каждый уважающий себя ростовщик ведет картотеку с подробными досье на своих должников. Именно Аида подставила подножку Ваху. Из шести обещанных он смог предложить Донатасу только две квартиры и в придачу треть акций предприятия по переработке цветных металлов. Бизнесмен тоже даром времени не терял, навел справки о своем литовском друге, и, как покровитель, тот его вполне устраивал. Одним словом, все пришли к консенсусу и взаимопониманию. И только Аида осталась недовольна той суммой, которую ей заплатил Дон за услуги. «В стране кризис, сама должна понимать». Она промолчала. Понимала, с кем имеет дело.
Вопрос денег с каждым днем вставал все острее. Привычка к роскоши пагубна. Она разучилась экономить. Подсчитав, что полученной от Донатаса суммы хватит не более чем на полгода, Аида послала брата в Екатеринбург продавать квартиру, но Родион привез какие-то крохи.
«Пришло время немного подсуетиться», — говорила она себе с горькой усмешкой и тут же задавала вопрос: «Почему всегда одна я?» Через полгода, когда деньги кончатся, будет уже поздно что-либо предпринимать. И на Донатаса никакой надежды. Похоже, он в Петербурге сделал все свои дела. И тогда она решила немного потрясти Харитонова.
Ее блеф он сразу принял на веру, а между тем у Дона и в мыслях не было избавляться от компаньона. Вах человек умный, сговорчивый и, главное, не алчный. А такие всегда нравились Донатасу. Но внушить Харитонову обратное ей не стоило большого труда, потому что она всегда видела насквозь трусливых, осторожных людей. После провала с недвижимостью Вах мог ожидать любого подвоха. Но особенный страх он испытывал перед ней, перед отравительницей.
Организм Ваха сам справился с отравой. Пузырек с противоядием так и остался лежать на дне сумочки. Вот только ее организм явно с чем-то не справился.
