— Ты обещала немножко потерпеть…
Она считала, что обещание сдержано. Она терпела почти два часа. Почти два часа эта босячка не подавала признаков жизни. Что она там делала в комнате брата, напичканной дорогим антиквариатом и редкими книгами? Что она вообще делает в ее квартире?
Комната Родиона не запиралась на ключ. Аида больше не церемонилась. Как только дверь за Патимат захлопнулась, она вихрем ворвалась туда и сказала просто, но со вкусом:
— Пошла вон!
Женщина не спала. Она уже была одета в свой джинсовый, давно не стиранный сарафан. И в этом грязном сарафане уселась в кресло викторианской эпохи!
С первой же секунды Аида поняла, что босячка боится ее, что поджилки у поэтессы трясутся. Родя, наверно, рассказал ей о той ночи, когда сестра угрожала ему пистолетом.
— А вы знаете, Аида, мне ведь совсем-совсем некуда идти! — Она говорила манерно, нараспев, как все поэтессы, подражающие Белле Ахмадулиной. — Я полгода не платила за комнату и теперь вынуждена скрываться от своих хозяев. — У Алены была толстая русая коса и глаза необычного сиреневого оттенка, рот совсем крохотный, а нос немного вздернутый и весь в веснушках. Руки вовсе не поэтические, а скорее рабоче-крестьянские, ладони широкие, пальцы маленькие и толстые. Изящной ее трудно было назвать.
— Мне глубоко фиолетовы все ваши проблемы, — ухмыльнулась хозяйка пятикомнатной квартиры на Фурштадской, приняв изящную, повелительную позу. — Я просила Родиона, чтобы он вас больше сюда не приводил. И впредь я не желаю вас тут видеть.
Если бы Родька присутствовал при этой сцене, тот прежний Родька, увлеченный литературой, слегка насмешливый, он бы крикнул: «Аидка, я знаю, в каком романе ты вычитала эти фразы! Они тебе не принадлежат! Фига!» И она бы не смогла больше сердиться, она бы обязательно засмеялась. Но от прежнего Родьки ничего не осталось, эта босячка превратила его в половую тряпку.
— Если бы вы меня узнали поближе, вы бы не стали так со мной разговаривать. Родя о вас очень высокого мнения. Говорил, что вы начитанны и знаете много языков…
— Послушайте, милочка, как бы я ни была начитанна, это не значит, что я вас должна кормить. Нахлебников и без вас хватает. Убирайтесь и поскорее!
— Куда? Куда, Аида? — продекламировала поэтесса, и если бы не испуг в ее расширенных зрачках, можно было подумать, что Алена присутствует на собственном творческом вечере, настолько все в ней было пропитано жеманством и псевдобогемностью.
Аиду передернуло. Она, всегда благосклонно относившаяся к женщинам, теперь ненавидела невесту брата еще больше.
— Выслушайте меня, — продолжала та, так и не поднявшись с кресла, — Родион еще ничего не знает, но вам, как женщина женщине, я скажу. У меня будет ребенок от вашего брата. — На ее лице застыла преглупейшая улыбка. Улыбка, которая как бы говорит: «Ну, теперь-то вы меня точно полюбите».
Аида задохнулась от гнева и растеряла все слова, Алена же, наоборот, нашла еще много слов:
— Родя так мечтает о ребенке! Он будет на седьмом небе от счастья! Этот сюрприз я готовлю к его дню рожденья. Родя по гороскопу Лев, я — Телец, а ребеночек будет Овном. По-моему все здорово вышло. Это благое дело мы совершили в Екатеринбурге, когда жили в вашей квартире. Родя мне сделал подарок, серебряное колечко с сердоликом. На Урале это все стоит сущие пустяки, но он потратил на подарок последние деньги, и нам, смешно сказать, не хватало на хлеб, не то что на презервативы! С продажей квартиры пришлось поторопиться. Слава Богу, билеты на поезд он заранее приобрел, иначе пострадали бы ваши денежки…
— Заранее приобрел, — в недоумении повторила Аида, но Алена не услышала этих слов, потому что слушала только себя.
— Вы можете гордиться своим братом. Он ни копеечки не потратил из ваших денег и даже отказался в поезде брать постель. Представляете, целые сутки тряслись на голых полках? Он все твердил: «Привезу в целости и сохранности, и тогда сестренка подарит их нам». Это, конечно, не мое дело, но Родиону сейчас очень трудно, а будет еще трудней. Родина мама… Ой, как смешно звучит! Чуть ли не Родина-мать!..
— Выметайтесь отсюда! — закричала Аида. — Не заставляйте меня применять силу!
— Как?.. Вы… — захлопала ресницами Алена. — Я ведь ношу под сердцем вашего племянника…
— Мне наплевать с высокой колокольни, кого вы там носите! — Она сделала резкое движение в сторону поэтессы, отчего та мигом покинула кресло викторианской эпохи.
— Не трогайте меня! Я сама соберусь! — Женщина забегала по комнате, в спешке запихивая в дорожную сумку свои вещи.
Аида стояла, скрестив на груди руки, наблюдая, чтобы та не унесла из комнаты брата ничего лишнего.
— Вы — очень жестокая, Аида, — приговаривала женщина, — и совсем не похожи на своего брата. Вы ведь по гороскопу Весы, а значит должны быть более сдержанны и дипломатичны. Я сейчас поеду к Родиону на работу и все ему расскажу. Не знаю, как вы после этого будете смотреть ему в глаза?
— Не забудь зубную щетку!
Уже в дверях Алена жалобно попросила:
— Вы мне не одолжите жетончик на метро?
— Проваливай! — И Аида силой вытолкнула ее на лестничную клетку.
