— Мы переехали с Шандором в гостиницу поближе. Тебе нельзя больше показываться там, в этом кафе, — настаивал Иван. — Нам надо выработать план действий.
— А не пошел бы ты! У меня со вчерашнего в ухе звенит!
— Не дури! Борзой так просто не отстанет. Ты не знаешь этого человека.
— Ты-то откуда все знаешь?
— Сама удружила год назад. Это Борзой выбил мне зубы в аэропорту, когда я ждал тебя и предавался сладким мечтам о предстоящей женитьбе. Он мне за все ответит.
— Ваня, ты — больной. Я это поняла еще вчера, когда ты пел гимн крови и злодейству.
— Я — не больной. — Он многозначительно улыбнулся и сделал признание: — Просто я вступил в партию анархистов.
— Поздравляю. Только для анархиста ты слишком мелко гребешь. Какой-то Борзой! Ты бы взялся за этих говнюков в Государственной Думе!
— До всего руки не доходят, — подыграл Иван. — Но шутки в сторону. Нельзя упускать момент. Это ты знаешь лучше, чем я. Борзой улетит в Екатеринбург, и оттуда мы его уже никогда не выцарапаем, а он будет строить новые козни против тебя.
— А нельзя с ним как-нибудь договориться?
— Что ты имеешь в виду?
— Например, я заманиваю для него в ловушку своего нового хозяина, а он мне платит за это в твердой валюте и отпускает на все четыре стороны.
— А на хрена ему твой новый босс?
— Бамперу был нужен, думаю, и он не откажется. Мой босс оттяпал у них жирный кусок.
— Видишь, оказывается, и я не все знаю. — Иван задумался, прикидывая в уме предложенный вариант, а потом покачал головой. — Борзой — человек принципа. Он уничтожит и твоего босса и тебя.
— Ненавижу принципиальных!
— Но в качестве приманки можно выработать и такую версию.
— Да мне бабки нужны, понимаешь?! — прямо заявила она. — Я почти на мели!
— Что, совсем худо!
— Ну, не совсем… — уклончиво начала она, но решив, что от Мадьяра ей нечего скрывать, призналась: — Сорок тысяч баксов, и взять больше неоткуда.
— Ну, старуха, ты даешь! — засмеялся Иван. — Если сорок тысяч для тебя не деньги, тогда я действительно ошибся в тебе! Раньше мы были рады и горбушке хлеба на ужин!
— Те времена прошли, и я не желаю их повторения!
— Так нет ничего проще! — Иван от волнения заходил по комнате. — Вложи половину в мое предприятие! Прибыль гарантирую!
Аида сидела на кушетке, обняв колени и подперев ими подбородок.
— Я в этом ничего не понимаю, — сказала она, наивно хлопая глазами. Ему даже показалось, что она над ним издевается.
Мадьяр приземлился рядом с ней на кушетку, взял ее руки и тихо произнес:
— Какая же ты на самом деле глупенькая! Позвонила бы мне во Львов, и я решил бы все твои финансовые проблемы. Я недавно приобрел небольшой заводик по переработке вин. Ввожу из Европы дешевые венгерские и трансильванские вина, переливаю в свою тару и продаю всему бывшему Союзу. Дешевое, качественное вино пользуется успехом. Это беспроигрышный бизнес. А со временем выкупишь у меня завод, и больше никогда никаких финансовых проблем.
— Так не бывает, — возразила Аида, — конкуренты, рэкетиры, налоги. Проблем будет уйма. Оставишь меня с голым задом и придется идти под венец.
Она сама приблизила к нему губы. Целый год воздержания от мужчин дал о себе знать. Аида едва не лишилась чувств, когда ощутила между ног настоящую, мужскую плоть…
Потом он, как обычно размечтался. Описывал ей свой двухэтажный особняк, который она никогда не видела. Заявил, что они могут даже не расписываться, просто жить в одном доме. А если она захочет, он выстроит ей отдельный дом. У них будет свободный от всяких предрассудков, анархический брак.
Аида сама удивилась, как что-то внутри, считавшееся навсегда примерзшим, вдруг сдвинулось с мертвой точки, и даже появилось незнакомое ощущение возможности счастья. Так бывает в детстве, когда солнечным, воскресным утром ветер колышет занавеску, и не надо идти в школу. И главное, мысли были на этот раз свободны от коварных замыслов, и нет смысла использовать Мадьяра в какой-то новой, нечистой игре. Он ей нужен просто как человек. Как мужчина.
Но Иван сам все испортил.
— Зря мы разлеглись! — опомнился он. — Уже полдень, а еще ничего не решено с Борзым! Это легкомысленно! Непростительное для нас легкомыслие!
— Да пусть катится ко всем чертям! Ты же собрался меня везти во Львов. Туда он не сунется.
— Ну, уж нет! Так я это дело не оставлю. Ты должна ему позвонить.
— Куда?
— На дачу.
— А ты выяснил, чья это дача?
— Какая разница? Ты позвонишь и назначишь ему встречу. Ты должна его чем-то заинтриговать. Своим боссом, например. Это неплохо придумано. Главное, не дать ему сейчас уехать из Питера. Короче, звони!
— Ты не слишком торопишься? — сомневалась Аида.
— Все будет о’кей! — подбадривал Иван. — Да, я совсем забыл! Ты должна представиться «Шаровой молнией».
— Он меня не примет за идиотку?
— Они тебя называют только так и не иначе. И еще, ни в коем случае не упоминай обо мне. А с его молодцами ты сама разделалась.
— Думаешь, поверит?
— После убийства Бампера он поверит даже в то, что ты ловишь зубами пули! Борзой человек суеверный, и приписывает тебе мистическую, сверхъестественную силу.
