— Я прочла рекламную статью в журнале «Деньги» про вашу корпорацию. Мне показалось, что она не очень убедительна. В ней все преимущества жизни в элитных домах сводятся только к тому, что это престижно и стильно. Я предлагаю вам несколько иную интерпретацию преимуществ эксклюзивного жилья.
Девушка вынула из рукава вдвое сложенный листок и протянула президенту. Коломейцев быстро пробежал по написанному и с удивлением отметил, что заметка была действительно на три головы выше того, что опубликовали в «Деньгах». Информация была подана убедительно, умно, лаконично и не так вопиюще воняла рекламой. По существу, это были статистические данные о преступлениях, творимых подростками в подъездах московских «высоток». До семидесяти процентов всех хулиганских действий в Москве совершается в подъездах домов девяностой серии. По данным ЮНИСЕФ, проживающие в этих домах дети более агрессивные и менее талантливые, чем в каких-либо других домах. Но если даже не брать в расчет детей, из статистических данных получалось, что в высотных и многоподъездных домах люди в среднем на тридцать процентов больше страдают неврозами, чем в «сталинках» и «хрущевках», а также на сорок процентов больше болеют вирусными заболеваниями.
— Ну, насчет невроза понятно! — поднял голову глава корпорации. — Чем выше этажность, тем дискомфортней себя чувствуют старики и дети. Это факт известный! Но при чем здесь вирусные заболевания?
— Ни в одной стране мира в домах нет мусоропроводов, — ответила журналистка. — Мусорная свалка под домом — как раз и есть источник заразы.
— Логично, — согласился Коломейцев и снова уткнулся в текст, где сухо, но убедительно, с цифрами и фактами доказывалось, что однотипность строений ведет и к упадку общей культуры. В конце концов, этому пытаются противостоять лишь некоторые строительные организации во главе с их лидером «Артстройинвестом», специализирующихся на нетипичных жилых объектах. Реклама как-то вытекла сама собой и очень даже ненавязчиво.
Коломейцев внимательно посмотрел на собеседницу.
— Но откуда у вас эти цифры? Я не верю, что МВД и Минздрав когда-нибудь занимались подобными исследованиями.
— Совершенно верно, — улыбнулась журналистка. — В России нет такой статистики. Эти данные из-за рубежа.
— А им-то зачем это нужно? — искренне удивился президент.
— Вы сомневаетесь в точности моих данных?
Президент подумал и произнес:
— Я — нет. Но серьезные люди могут усомниться. Цифры могут быть и надуманными. Вдруг статистическое управление даст опровержение?
Журналистка улыбнулась.
— Вы же сами сказали, что никто никогда не производил подобных расчетов. Так что перепроверить эти данные практически некому. Что вас смущает? Если они убедили вас, то убедят и других. Главное здесь — не точность в цифрах. Главное — привлечь общественность к этой проблеме. Ну, а вашей корпорации — это хорошая реклама.
Коломейцев внимательно вгляделся в разумные глаза журналистки и сильно пожалел, что попытался взять ее нахрапом. Черт, так опозориться. А ведь она предлагает дело.
— Сколько вы хотите за вашу заметку? — спросил он деловито.
— Две тысячи баксов.
Президент задумался. Деньги его не смутили. Его смутило сотрудничество с той, с которой он уже потерпел поражение.
— Мы подумаем, — холодно произнес он. — Оставьте у секретаря ваш телефон.
Она поймала ее у дверей редакции. Вероника птичкой выпорхнула из «Мерседеса» и подлетела к журналистке в тот самый момент, когда та уже занесла над мотоциклом свою стройную ножку.
— Что же вы не ездите на «Феррари»? — ласково пропела Вероника, пожирая девушку прищуренными глазами.
В натуре она оказалась намного эффектней, чем на фотографии. Мотоциклистка пристально посмотрела на появившуюся перед ней даму, после чего перевела внимательный взгляд на «Мерседес», в котором сидело трое мужчин, и сразу все поняла.
— Вы, вероятно, жена Григория Алексеевича, — произнесла девушка с английским спокойствием. — Можете успокоиться, «Феррари» я не приняла.
— Вам не понравилась машина? — расплылась в улыбке Вероника.
— Мне не понравился барский жест вашего мужа, — презрительно ответила девушка.
— А как квартира на крыше элитного дома? — поинтересовалась Аркадьевна. — Надеюсь, она-то вам пришлась по вкусу?
— Квартиру я тоже не приняла, — усмехнулась журналистка и завела мотоцикл. — Я не принимаю подарков от мужчин подобного рода.
— Это какого рода? — подняла бровь «президентша».
— Которые ничего не делают бескорыстно. Можете быть спокойны: у меня с вашим мужем нет никаких отношений. И, вероятно, не будет!
Произнеся это с усмешкой, она подмигнула и лихо рванула с места, обдав Веронику ревом и выхлопной синевой. Жена президента застыла на месте, уставясь ей в след. Из «Мерседеса» вышел телохранитель и участливо спросил:
— Она вас обидела, Вероника Аркадьевна? Догнать?
— Вы ее не догоните, — выпятила челюсть «президентша» и совершенно не в духе направилась к машине.
