Детектив следил за ней и ежедневно сообщал новости. Глория — это не настоящее имя. На самом деле ее зовут Зинаидой. А фамилия Полежаева. Во всяком случае, под такой фамилией она числилась внештатным корреспондентом газеты «Версия». Где живет — неизвестно. По всей видимости, где-то за городом. В последнее время ночует в подаренном ей коттедже.
А ведь говорила, сучка, что подарка не приняла, злилась Вероника. Но, справедливости ради нужно отметить, что на «Феррари» она не ездила, а по-прежнему гоняла на своем мотоцикле. Также Вероника Аркадьевна узнала, что муж к ней в коттедж не наведывался ни разу. Однако они ежедневно встречались на работе.
— Он хочет взять ее в штат, начальником отдела рекламы, — доложил детектив.
— Дырку от бублика он возьмет, а не ее, — пробормотала в ответ Вероника.
— Может, ее шлепнуть из снайперской винтовки? — предложил детектив.
— Само собой. Но только не сейчас. Сейчас нужно выяснить, на кого она работает?
Это выяснилось через два дня. В тот же день произошло еще одно событие, которое повергло и ее, и супруга в шок. С утра позвонили из мэрии и сообщили, что американцы своим партнером в серийном строительстве домов в России избрали «Домострой». От этой вести Вероника Аркадьевна полдня лежала на кровати лицом в подушку. К полудню она внезапно поняла, что строительной империи, которую она возвела руками своего супруга, пришел конец. Ее третий муж не оправдал надежд. Бедная Вероника снова поставила не на ту лошадку. Обратно к жизни супругу президента вернул внезапный звонок детектива. Его голос был возмущенным.
— Глория только что вошла в управление «Домостроя».
Ах, вот оно что! — подскочила на кровати Вероника. Вот теперь, кажется, все встало на свои места. Теперь понятно, кто и с какой целью заслал ее в «Артстройин-вест» под видом журналистки. И надо отдать должное: чаровница блестяще справилась со своей работой. Инвестиции все-таки уплыли к конкурентам.
— Что мне делать? — спросил детектив.
— Продолжать наблюдение.
Вероника энергично вскочила с кровати и быстро понеслась под душ. Все отлично! Все прекрасно! Нужно уметь держать удар противника. Как же она его недооценила?
Взбодрившись ледяной струей, «президентша» накрутила на голову полотенце и босыми ногами прошлепала в гостиную. Еще не все потеряно. Григорий под ее руководством еще трижды обставит «Домострой», но, главное, он должен снова вернуться под ее влияние, и не просто вернуться, а слепо уверовать, что любая его деятельность без мудрых советов жены неизменно приведет к краху. Эту «домостроевскую» куртизанку можно, конечно, и грохнуть, но тогда муж всю жизнь будет помнить о ней, и нет никаких гарантий, что этой Дульсинее вскоре не найдется замены. Нет! Он должен ее возненавидеть. Уличить в предательстве! Перенести потрясение! Это навсегда отобъет охоту к куртизанкам подобного рода. Только тогда он искренне осознает, что более надежной женщины, чем его жена, нет на всем свете.
Вечером Коломейцев пришел очень мрачный. Молча проследовал в свой кабинет и рухнул на диван лицом вниз. Вероника мягко зашла к нему, присела на диван и нежно погладила по голове.
— Ничего, — произнесла она ласково. — Ты еще обставишь Смирнова. Неужели он тебя умней?
Супруг дернулся и произнес с досадой:
— У меня все надежды были на инвестиции. За неделю не продалась ни одна квартира. Люди предпочитают брать что подешевле. Коттеджи на крыше домов тоже были дурацкой фантазией. Они все стоят без движения. В них ходят как в музеи, и никто не покупает.
Почему же без движения? — улыбнулась про себя Вероника. Один коттедж, кажется, уже нашел хозяйку.
— И вообще… — произнес плаксиво муж и запнулся.
— Что вообще? — мягко спросила жена.
— Нам нужно развестись.
Вероника была готова и к этому. Но все равно ей понадобилось время, чтобы совладать с собой. Она продолжала гладить ему голову, как маленькому ребенку, и также ласково, с улыбкой намурлыкивать:
— Зачем же нам надо развестись? Из-за конкурентов?
Он нервно стряхнул с себя ее руки и резко поднялся.
— Скажу тебе прямо: я люблю другую.
Коломейцев быстро взглянул в родные глаза жены и тут же их отвел. Большинство женщин от такого признания закатили бы истерику, но Вероника была не такая глупая, чтобы поддаваться эмоциям.
— Почему же сразу развестись? — произнесла она спокойно. — Мне тоже нравятся многие мужчины…
— Это не то! — перебил он. — Это совсем другое. Я ее люблю по-настоящему.
— А она? — спросила Вероника, сдерживая внутри клокотание.
— Она мне сказала, что не крутит романы с женатыми мужчинами. Она очень порядочная.
Как в ту минуту у Вероники зачесался язык добавить к этому прилагательному существительное «сволочь»! Ибо ее многолетний опыт подсказывал, что порядочными действительно бывают только сволочи. Но умудренная опытом женщина сдержалась. Еще не время раскрывать карты. Еще нет сообщений от детектива.
— Ну что ж, раз ты все обдумал, я не намерена мешаться у тебя под ногами.
Она повернулась и тихо вышла из кабинета.
— Ты самая мировая в мире женщина, — услышала она вслед. — Я знал, что ты меня поймешь. Я всегда буду помнить о тебе.
