— Спасибо! — кротко произнесла она.
Галина Петровна не спала всю ночь. Ей мерещились кошмары и без конца слышался голос Алешеньки: то он хныкал, то жалобно стонал, то звал маму. Она еле дождалась утра и, едва начало рассветать, побежала в милицию. Было еще очень рано. Дежурный сказал, что раньше десяти никто не придет, а следователь появится только в двенадцать. Пришлось ждать еще около двух часов. Бедная женщина, нахохлившись, сидела в коридоре на обшарпанном стульчике, встречала входящих сотрудников унылом взором и никак не могла унять дрожи.
Ее узнавали, здоровались, спрашивали, чем помочь, но она качала головой и отвечала:
— Мне к следователю.
Ближе к двенадцати наконец появился и он. Она метнулась к нему как к спасителю:
— Александр Петрович, наконец-то! Я все утро вас жду.
Следователь взглянул Галине Петровне в глаза и понял все. Он нахмурил брови и угрюмо произнес:
— Пойдемте ко мне в кабинет.
Едва они переступили порог его тесного кабинета, она сразу с мольбой в голосе начала:
— Александр Петрович, я зря на этих девчонок возвела поклеп. Ведь на самом деле я не помню. Было темно.
— Я так и понял, — мрачно произнес следователь.
Он посмотрел на Галину с сочувствием и шепотом спросил:
— Они вас запугивали?
— Никто меня не запугивал! Дайте мне лист бумаги! Я отказываюсь от своих показаний.
— Сядьте, Галина Владимировна, и успокойтесь. Расскажите, кто вас так напугал? Не бойтесь! Мы всегда сумеем вас защитить.
— Умоляю, Александр Петрович, — заплакала женщина, — не вмешивайте меня в это дерьмо! Я совершенно не помню лиц тех девчонок. Что же они из-за меня будут страдать.
Не добившись от свидетельницы никаких объяснений, следователь в конце концов был вынужден принять от нее заявление с отказом от показаний. Когда Потоцкая выходила, то неожиданно на крыльце РОВД столкнулась с соседом по дому. Они машинально поздоровались, и сосед, прежде чем зайти в отдел, трижды оглянулся на Галину Петровну. Затем почему-то нахмурился, прошел в кабинет к тому же самому следователю, от которого вышла его соседка по дому, и первое, что произнес, скороговоркой поздоровавшись:
— Я не уверен, что это были именно те девчонки, которые попросили у меня нож. Я отказываюсь от своих показаний…
А Галина в это время что есть духу неслась домой. Сердце ее билось, дыхание перехватывало. Дурные предчувствия терзали ее душу. Она ворвалась в квартиру и кинулась к телефону. Первым делом позвонила в садик.
— Не привели моего Алешеньку? — спросила она как можно более спокойным голосом.
— Нет! А должны привести?
— Да, должны. Как только приведут, позвоните мне домой, если вас на затруднит.
— А кто должен привести? — поинтересовались в детсаде.
— Родственник, который забрал его вчера вечером. Он меня предупреждал, что возьмет Алешку погостить, а я и забыла.
— Слава богу, — вздохнули на том конце провода. — А мы уж думали, что похитили…
Затем Галина позвонила в школу и сказала, что заболела, поэтому уроки отменяются. После чего положила трубку и стала ждать. Более тягостного ожидания, чем это, она не испытывала за всю жизнь. Несчастная не пила, не ела, а только сидела, не шевелясь, и смотрела на телефон. Так прошел день. За окном стемнело, а ей все не звонили. Она взглянула на часы. Уже половина седьмого. Галина с замирающим сердцем набрала телефон садика и попросила позвать воспитательницу из средней группы.
— Там уже никого нет. Детей давно разобрали, и она ушла домой.
Галина Петровна положила трубку на место и заплакала. Куда сейчас идти? К кому обратиться за помощью? Мужа нет. Он по пьяни в тридцатиградусный мороз свалился в канаву и замерз, когда Алешке еще не было года. Братьев у нее не было. От отца никакого толку, как, впрочем, и от матери. А милиции Потоцкая не верила. Галина Петровна попыталась вспомнить номерные знаки той черной иномарки с затемненными стеклами, да так и не вспомнила.
В десять зазвонил телефон. Галина схватила трубку и отчаянно закричала:
— Да, я слушаю, алло!
После короткого молчания неторопливый, с легкой одышкой голос угрюмо произнес:
— Я в курсе, Галина Петровна, что вы сегодня утром отказались от своих показаний. Но мою девочку еще не выпустили. Как только ее выпустят, так я сразу верну вам вашего сына.
— Но мы так не договаривались! — закричала Галина. — Я сделала все, что вы хотели…
— Вам не нужно было узнавать этих девчонок. Тогда бы они были сейчас дома. Их задержали после вашего опознания.
Галина задохнулась, не зная, что на это ответить.
— Что же мне делать? — всхлипнула она рассеянно.
— Ждать, дорогая моя. Ждать! Вашему сыну ничто не угрожает. Он в нормальных условиях: сыт, в тепле, ухожен. В данный момент он уже в постели. Передаю ему трубку.
— Мама, — услышала она его голос. — Ты когда меня заберешь?
— Скоро, сынок. Тебя не обижают?
— Нет. Мне здесь хорошо. Много игрушек. Конфеты дают. Только по тебе сильно скучаю.
— Я тоже…
— Убедились? — вклинился мрачный голос с усталой одышкой. — Пока пусть побудет у меня. Как только мою дочь выпустят, я в ту же минуту верну его вам. И без глупостей.
