Как только ученый потерял сознание, Ольга подхватила его под мышки и осторожно уложила на пол. Затем, действуя четко отлаженными движениями, достала из сумки моток бечевки и скотч. После трехминутный возни человек стал похож на туго спеленатого младенца. К тому моменту он уже успел очухаться и теперь следил за Ольгой со все возрастающим недоумением.
— Ребята, вперед! — коротко скомандовала она по мобильному телефону и склонилась над пультом. — Надеюсь, я нажала нужную кнопку?
— Порядок, — ответил голос Александра, — через пять минут мы у тебя.
Пока она покуривала тонкую ментоловую сигарету и успокаивала своего «младенца», сквозь приоткрытую дверь в помещение проникли оба сыщика.
— Ох, друзья мои, — тяжело вздохнул полковник Гунин, увидев на полу Аркадия Сергеевича, — в какую жуткую авантюру вы меня втянули! Он хоть не простудится?
— Ничего с ним не будет. — Александр ловко поднял человечка, развязал ему ноги и отлепил скотч.
— Кто вы такие и что вам надо? — испуганно взвизгнул Аркадий Сергеевич.
— Московский уголовный розыск. — Николай Александрович не стал затруднять себя предъявлением удостоверения. — Мы с моим помощником занимаемся расследованием одного зверского убийства, совершенного в тридцати метрах от ограды вашего заведения. Следы преступника ведут на его территорию, поэтому мы и решили все осмотреть.
— Что за чушь! — фыркнул человечек. — А почему нельзя было действовать законными методами? Есть же такая вещь, как ордер…
— Долго рассказывать, — коротко ответил полковник, — лучше проводите нас в свою лабораторию. Тем более что девушка, — и он кивнул на Ольгу, — пришла сюда именно за этим. Итак, вы согласны?
— А куда я денусь? — криво усмехнулся Аркадий Сергеевич, бросив злой взгляд в сторону Ольги. — Только руки развяжите, а то с непривычки очень уж мучительно…
— Пожалуйста, — кивнул Александру Гунин.
Аркадий Сергеевич быстро размял затекшие кисти, после чего подошел ко второй двери, открыл ее и жестом пригласил всех войти.
Трое «мучителей» последовали за ним и, пройдя недлинный коридор, оказались в лаборатории, которая, судя по отсутствию окон, находилась в подвале основного здания.
Оборудование этой большой комнаты напоминало фантастические фильмы Голливуда: стерильная белизна, множество приборов, какие-то странные отсеки и непонятные датчики.
«Чтобы понять, чем же на самом деле занимается эта лаборатория, нужно иметь звание не ниже члена-корреспондента Академии наук», — разочарованно подумал Гунин.
Тут он заметил странную капсулу, по форме напоминавшую барокамеру, сбоку которой имелось затемненное окно. Сначала Николай Александрович попытался было заглянуть внутрь, потом понял, что ничего не увидит, и поискал какой-нибудь выключатель. Найдя его, он нажал кнопку, но как только внутри капсулы вспыхнул свет, полковник невольно отшатнулся, а затем подозвал своих спутников.
В капсуле лежал обнаженный молодой человек не старше двадцати лет с белой повязкой на голове! Лицо было повернуто в сторону наблюдателей, глаза полуприкрыты. Труп? Пожалуй, нет. Слишком живым и свежим он выглядел… Спящий? Но разве можно спать в такой мертвенной неподвижности? Замороженное тело?
Последнее было наиболее вероятно, поскольку в капсуле имелся термометр, показывавший температуру всего около пяти градусов по Цельсию. Застыв у окна, Гунин озабоченно всматривался в красивое лицо лежащего юноши и терялся в догадках. Перед ним была ТАЙНА, но тайна, выходившая далеко за рамки всех тех «сыскных» дел, которыми он занимался прежде. Ольга и Александр, краем глаза стороживший исследователя, были изумлены не меньше полковника.
— Ну-с, — обратился он к человечку, который явно наслаждался произведенным эффектом, — вас не затруднит дать нам некоторые объяснения?
— Разумеется, — кивнул тот, снова взглянув на Ольгу, правда, на этот раз победным взглядом.
— Кто этот обнаженный красавец?
— Подопытный экземпляр. Точнее, то, что от него осталось.
— Поподробнее, пожалуйста! — потребовал Гунин.
— Этот юноша попал в автомобильную катастрофу, в результате которой получил необратимые повреждения отдельных участков головного мозга, несовместимые с его функционированием как человеческого существа. Проще говоря, он мог бы прожить несколько лет прикованным к специальной аппаратуре, но не проявляя ни малейших признаков сознания. Таких еще называют «трупами с бьющимся сердцем». Однако на первом этапе эксперимента мне удалось сделать почти невозможное: я вживил в его мозг несколько биоэлектронных плат, благодаря которым он смог обходиться без всякой аппаратуры!
— И что дальше? — зачарованно произнесла Ольга.
