Влада, протягивавшая Стасу, рукояткой вперед, «Вихрь», замерла, не отрывая глаз от коляски.
Кажется, ребенок заплакал.
Стас, словно в замедленном кино, видел, как открывается дверца джипа, из-за которой показывается вначале ствол какого-то автоматического оружия, потом голова охранника.
Стрелять Стас, даже если бы «Вихрь» уже был в его руках, все равно не мог: слишком велика была вероятность попасть в коляску. Перепрыгнуть на правое сиденье, с которого стрелять, наверное, было можно, Стас не успевал; к тому же оно было занято Владой.
Вылезавший из джипа охранник, так и не закончив этого своего действия, глядя Стасу прямо в глаза, медленно поднимал то ли израильский «Узи», то ли американский «Ингрем» — небольшой, но чрезвычайно скорострельный пистолет-пулемет.
Ему не помешает ни коляска, ни ребенок, понял Стас. Охранник, не задумываясь, начнет сейчас стрелять, пусть даже сквозь коляску.
Стас решил уже было, схватив Владу, укрыться с нею за двигателем, понимая вместе с тем, что если это их и спасет, то ненадолго — охранники сейчас выпрыгнут-выскочат, и… Но Владе остановившаяся коляска сектор обстрела не перекрывала, и она, мгновенно оценив ситуацию, всадила очередь вначале в охранника с «Ингремом» в руках, потом изрешетила заднюю дверцу джипа.
«Мерседес» Заварухи превратился в огромный факел. Из джипа уже никто не вылезал. Второй джип (тот, который шел первым) укатил за пределы видимости, но с ним, по-видимому, тоже все было нормально. Стас резко сдал машину назад — коляска, остановившаяся прямо перед капотом, мешала развернуться — слегка стукнул некстати подкатившую сзади «Оку» и, круто вывернув руль влево, развернул «Ауди», выскочив при этом на тротуар и чуть не задавив залегшего за деревом и закрывшего голову руками пенсионера.
— Посмотри, не упал ли кто-нибудь нам на хвост, — попросил он Владу, сам все внимание уделяя дороге и пешеходам, так и норовившим, словно все они в одночасье стали самоубийцами, попасть под колеса кабриолета.
— Пока чисто… Никого… — повторила Влада раза три и замолчала, когда Стас свернул на ближайшем перекрестке направо.
Стас снял бейсболку, бросил ее на заднее сиденье.
— Проверь, сколько у нас осталось патронов, — попросил он. — Обязательная часть программы закончена, начинается произвольная. И сними бейсболку — не исключено, что милиция уже начала операцию «перехват».
— Через три минуты после начала стрельбы? Вряд ли. А патронов у нас осталось только пять.
— Ничего, если стрелять одиночными, хватит и на Карабаса, и на штампованных. У Карабаса наверняка есть пистолет. Когда я наведу на него «Вихрь», забери у него пушку. Дальше работаю я, ты на страховке. Если Карабас не один — шестерок я сразу перестреляю. Он станет сговорчивее, а мне уже все равно, за сколько убиенных перед Богом отчитываться. Ты, главное, держи на мушке Карабаса. Чуть что — стреляй в плечо или руку, с ним шутить опасно.
До места пересадки оставалось два квартала.
— Да, и сразу подальше от этой машины и поближе к той. Они ведь и правда могут взорвать нашу.
Зазвонил телефон. Влада дотянулась до трубки: все внимание Стаса было приковано к дороге.
— Что говорит? Повторяй! — потребовал Стас.
— Сработано отлично, детки!.. Он восхищен. Но засвидетельствовать лично свое почтение не может: дела. Однако нас ждут. — Влада хотела было положить трубку, но потом снова поднесла ее к уху, улыбнулась краешками губ и лишь затем положила.
— А еще Карабас сказал, что он хороший и стрелять в него не нужно. Потому что убить его нам все равно не удастся, а вот количество наших родителей может уменьшиться вдвое, — спокойно сказала Влада.
— Черт! Он подслушивал! — стиснул зубы Стас.
— И сейчас подслушивает, — согласилась Влада.
— Ладно… Видать, такой у нас с тобой талант. Но если он деньги не отдаст… — решил продолжить игру Стас.
— Можешь забрать их все себе, — сказала Влада, снимая бейсболку и очки. Волосы рассыпались по ее плечам, и у Стаса сжалось сердце.
Не сумел. Ничего не сумел. Ни вырвать свободу для них обоих, ни даже просто избавить Владу от необходимости убивать. И сейчас он видит ее, скорее всего, в последний раз. Она или покончит в собой, или просто исчезнет. То ли вместе с родителями, то ли без них — но в любом случае без него, Стаса. Потому что он для нее сейчас — такой же убийца, как и Карабас. Даже хуже: тот, наверняка, сам не марает руки в крови. Однако сейчас хотя бы один из его людей будет ждать их на стройплощадке. Терять Стасу нечего, так что… Не удалось захватить в заложники Кукловодова — захватим кого-нибудь другого. Но Карабас должен оставить их в покое, должен.
И оставит!
В месте пересадки, на краю строительной площадки, образовавшейся на месте двух снесенных домов, «Опеля» Карабаса не было. Вместо него Стас увидел до боли знакомую белую «Волгу». Водитель ее, нетерпеливо посмотрев на часы, снова углубился в чтение газеты.
— Автомат оставляем, — шепнул Стас. — Мы ездили кататься на машине твоего друга, но он потребовал срочно пригнать ее сюда, а зачем — не объяснил.
Они выскочили из «Ауди» и почти бегом пересели в «Волгу».
