— Папа? Вот так сюрприз! — дал волю своему удивлению Стас, усаживаясь вместе с Владой на заднем сиденье. — Знакомься, это Влада. Я ее люблю, и, как только она согласится, женюсь на ней.
— Очень приятно, — ответил отец, отрываясь от газеты и глядя на Владу поверх очков.
— Мне тоже очень приятно. Но выходить за вашего сына я не собираюсь, — сказала Влада. Лицо ее было бледным — как в тот, первый раз. И она ни капельки не улыбалась, даже краешками губ.
— Этот вопрос вы обсудите как-нибудь наедине, — дипломатично сказал отец. — А сейчас объясни мне, что я здесь делаю?
— Едем, едем! — забеспокоился Стас. — Быстренько уезжаем отсюда. А потом я тебе все объясню.
Дождавшись, пока машина тронется, Стас решил перехватить инициативу.
— Подсади, а как ты сюда попал? Меня… Точнее, нас с Владой должен был ждать один ее, то есть Владин, приятель, на спортивной машине которого мы катались. А вместо этого — ты!
— Этот твой… Простите, ваш, Влада, приятель — ужасный нахал. Позвонил мне на работу по прямому телефону, который знают только жена, сын и старые друзья, сказал, чтобы через полчаса я ждал вас в этом месте, иначе тебе, Стас, грозят большие неприятности, и повесил трубку. Мне пришлось не пойти на заседание ученого совета и оставить в режиме ожидания двух аспирантов. А вы, значит, просто на спортивном авто катаетесь? Ну-ну… А теперь расскажи, пожалуйста, как ты сюда попал? Ты же в командировке!
— Сегодня утром вернулся и, не заезжая домой… Я очень соскучился по Владе, пап!
— А я по тебе — нет! — невежливо вмешалась Влада в чужой разговор.
Стас косо, в обоих смыслах, посмотрел на нее и промолчал.
Машина уже поворачивала на проспект, когда сзади слева, со стороны стройплощадки, на краю которой они только что оставили «Ауди», раздался приглушенный расстоянием взрыв Стас озабоченно выглянул в окно.
— Кажется, гроза, а у нас зонтика нет. Пап, одолжишь свой?
— Не одолжу! — рассердился отец. — Сейчас высажу вас у ближайшего метро — и на работу! И скажите своему приятелю, чтобы больше он подобных фортелей не выкидывал!
— Это мой приятель. Я скажу, — уверенно пообещала Влада.
— А больше он ничего не просил передать? — прервал неловкое молчание Стас.
— Просил. И передал! — снова рассердился отец. — Едва я подъехал к пустырю, как из уже стоявшего там «Опеля» вылез какой-то дебил и, спросив, я ли отец Станислава Ивлева, сунул мне вот эту сумку, — указал отец на огромную черную сумку, лежавшую на переднем сиденье.
— О! Может, он в ней и зонтик оставил? — обрадовался Стас, забирая сумку.
— А может, бомбу, — хмуро пошутил отец. — Я, как воспитанный человек, конечно, не стал в нее заглядывать, но если бы меня кто-то хотел убить, он упустил прекрасный, стопроцентный шанс!
— Твоя интеллигентность действительно когда-нибудь тебя погубит, — предостерег отца Стас, открывая молнию. Но и сквозь синтетику чувствовалось, что в сумке — два рюкзака и отобранные у них перед началом «сборов» пистолеты. Деньги, две стандартные пачки, лежали во внутреннем кармашке сумки.
«Сто купюр по сто баксов в каждой пачке», — догадался Стас и немедленно закрыл молнию.
— Да, зонта здесь нет, — разочарованно вздохнул он.
Отец действительно высадил их у ближайшей станции и немедленно уехал.
Стас купил десяток жетонов, протянул их все в открытой ладони Владе. Она взяла только один.
— Я провожу тебя? — нарушил затянувшееся молчание Стас, едва они ступили на эскалатор.
— Ты говоришь так, словно мы возвращаемся с вечеринки.
— Больше таких… вечеринок не будет, обещаю тебе!
— Я уже слышала эти обещания, месяц назад.
— Я не успел, не сумел… Разве у нас был другой выход?
— Нет. Но это не оправдание. Твоя электричка с правой стороны, мне налево.
— Влада!
— Не звони мне… пока. Если захочу тебя видеть — сама позвоню.
— Возьми деньги.
— Нет.
— Ну, тогда хотя бы свой рюкзак.
Стас, вручая Владе рюкзачок, попытался было обнять ее, но Влада его оттолкнула.
— Не прикасайся ко мне! Видеть тебя не могу!
На них оглядывались. К счастью, подошла электричка.
Влада молча вошла в вагон, встала у противоположных дверей спиной к Стасу, опустила рюкзак на грязный пол. Стас ждал, что она повернется и на прощание хотя бы махнет рукой, но Влада не оглянулась.
Он дождался своей электрички, встал, как и Влада, у дверей.
«Вот и все, вот и все, — стучали колеса. — Ты ее больше не увидишь. Не защитил, не уберег. Не увидишь, не увидишь. Никогда, никогда, никогда…»
