— Разумеется. — Господин Каплан поднялся. Странным образом короткая беседа с детективом словно утяжелила его — он шел к двери несколько сутулясь и куда медленнее, чем раньше.
Натаниэль внимательно прочел договор, затем спрятал и его, и чек в сейф.
— А за что его отец сидел? — спросил Маркин. Розовски посмотрел на закрытую дверь.
— В сорок восьмом рабби Элиэзер наладил производство фальшивых документов для религиозных евреев, пытавшихся выехать из Союза в только что возникший Израиль.
— А зачем нужны были фальшивые документы? — удивился Маркин.
— В тот момент, как ты сам понимаешь, выпускали далеко не всех. Высказавший такое желание мог запросто поехать в прямо противоположном направлении — как буржуазный националист. Притом, что с Израилем при Сталине отношения были вполне нормальные, и сюда кое-кто уехал с поощрения и даже указания властей — но только не самостоятельно. Самостоятельно был шанс уехать из Польши. Польское правительство своих евреев отпускало без проблем, с большим удовольствием, особенно после того, как там, уже после войны, прокатилась волна еврейских погромов. Ну вот, значит, для выезда желательно было иметь документ, подтверждающий, что до войны человек являлся польским гражданином и теперь возвращается на родину. Вот такие документы и делали по инициативе рабби Элиэзера. Он успел переправить таким образом около сотни религиозных евреев, в основном, хасидов, вернувшихся из ссылки. Потом их накрыли — говорят, кто-то попался и на допросе выдал и Каплана, и его помощников. — Натаниэль запер сейф, вернулся к столу. — И рабби Каплан вышел из лагеря уже при Хрущеве, в пятьдесят шестом. Всю эту историю мне, в свое время, рассказывала мама. Она была знакома с рабби Давидом и с некоторыми из тех, кому удалось тогда уехать… Ладно, вернемся к нашим делам. Пока что я займусь делом Цедека самостоятельно, а ты заканчивай историю с массажными кабинетами. Когда закончишь — подключишься.
Маркин негодующе фыркнул.
— По-моему, ты и впрямь считаешь меня бездельником, — заявил он оскорбленно. — Да будет тебе известно, что расследование я закончил вчера. И сегодня собирался тебе обо всем доложить. Просто не успел.
Розовски с искренним изумлением уставился на помощника. Он считал задание практически невыполнимым и в основном прикидывал, как бы сформулировать резюме таким образом, чтобы не возвращать заказчику аванс. Правда, заранее предполагая сомнительный исход, он взял аванс небольшой, можно сказать — символический. Слова Маркина оказались для него полной неожиданностью. Приятной или неприятной — этого он и сам не знал, но с суеверным чувством посмотрел на дверной косяк, с которого рабби Давид четверть часа назад свинтил мезузу. Может, и правда, все портил стершийся пергамент? Не успели его убрать, как дела начали налаживаться. Розовски поспешно сплюнул через плечо и постучал по столу.
Маркин деловито разложил на журнальном столике несколько пластиковых папок, стопку аудиокассет и в заключение — видеокассету.
— Значит, так, — сказал он, откашлявшись. — Дело Нисима Шимонашвили, владельца массажного кабинета. Как тебе известно, его заведение с некоторых пор начало подвергаться чрезмерно массированному давлению неких, скажем так…
— Преамбулу опусти, — великодушно посоветовал Розовски. — Я понимаю, что это у тебя, так сказать, генеральная репетиция, но я не та публика, перед которой следует устраивать спектакль. Давай коротко и по-деловому. Во-первых: подтвердилась ли информация Нисима? Во-вторых, действительно ли рэкетиры залетные? В-третьих, действительно ли они «русские»? Наконец, в-четвертых — твои рекомендации.
Заказчик, Нисим Шимонашвили, официально безработный и, кажется, инвалид, получающий соответственное мизерное пособие от государства, был одновременно владельцем массажного кабинета (как в Израиле стыдливо называют заурядные бордели). С некоторых пор его заведение, имевшее все необходимые «страховки» — от полицейских до мафиозных, — начало страдать от постоянных наездов каких-то чумовых рэкетиров. Шимонашвили был не против того, чтобы платить, но никак не мог понять, с кем все-таки имеет дело. И кроме того, он уже платил — другим, давно застолбившим участок этого подпольного рынка. В полицию он, разумеется, пойти не мог (при всех связях, Нисим мог рассчитывать в лучшем случае на предупреждения о готовящихся облавах). Обращение к прежней «крыше» тоже ничего не дало — новички каждый раз исчезали невероятным образом, чтобы появиться в самый неподходящий момент и получить свои несколько тысяч с ошалевшего хозяина «массажного кабинета».
В конце концов, он обратился в агентство «Натаниэль». Вообще-то, Розовски подобными вещами не занимался. Если бы в результате одного из визитов не пострадали серьезно девушки Нисима (они были жестоко избиты в назидание неуступчивому хозяину), он бы, скорее всего, послал притонодержателя куда подальше. Но тут согласился собрать информацию. Как уже было сказано, Розовски не очень верил в успех и потому поручил это дело Маркину, взяв с Нисима более чем скромный аванс.
