— Предположим, стряслось что-то между Пеле и Довом или Пеле и тем же Фельдманом. Предположим, была у него любовная трагедия и все такое. Я готов предположить даже, что это как-то повлияло на его дальнейшую судьбу. Ну и что? Дальше-то что? При чем тут история двадцатилетней давности…
— Восемнадцатилетней, — поправил Натаниэль.
— Восемнадцатилетней. При чем тут та давняя история и два убийства — раввина и самого Пеле?
— Я просто пытаюсь определить, что же мы знаем о Даниэле Цедеке, нашем объекте, — пояснил Розовски. — После первой отсидки жизнь Пеле превращается в нудную и малоинтересную цепочку мелких правонарушений — в однообразную, временами почти нищую жизнь. Иногда эта цепочка прерывается арестами, небольшими сроками. И за восемнадцать лет произошли только два по-настоящему нетривиальных события. — Натаниэль соизволил наконец взглянуть на внимательно слушавшего помощника. — Вернее, два узла событий. Первый — история аферы с «Мигдалей-кесеф» и обстоятельства первого его ареста. И второй — убийство рабби Элиэзера, обвинение в этом убийстве Пеле и его собственная страшная смерть… Клубок страстей, верно? И тогда, восемнадцать лет назад — тоже клубок страстей. А это значит, что у меня есть, по крайней мере, психологические основания для попытки рассмотреть эти два явления внимательнее на предмет выявления между ними какой-то связи… Так, ну а у тебя что-нибудь прояснилось? — спросил он.
— Прояснилось, — ответил Маркин. — Кое-что. Пока ты шляешься по кабакам, я занимаюсь черновой работой.
— И это справедливо, — заметил Натаниэль. — Все-таки, начальник — я, а не ты. Так что валяй, докладывай, чем твоя черновая работа завершилась.
— Ну, во-первых, вот копия протокола дорожной полиции от четырнадцатого мая прошлого года, — начал Маркин. — На углу улиц Литани и Симтат-а-Лемон совершен наезд на господина Йоэля Хаскина. От полученных в результате этого травм господин Хаскин скончался по дороге в больницу. Сразу после наезда он ненадолго пришел в себя и сообщил, как тут сказано, марку и цвет машины, совершившей наезд. По его словам, он был сбит машиной марки «Шкода-Фелиция». После происшествия автомобиль с места наезда скрылся. Был объявлен розыск, но машину найти не удалось. Согласно медицинской экспертизе, характер травм…
Розовски жестом прервал Маркина.
— Детали я потом посмотрю. Так что же, это был именно наезд? Случайное происшествие?
— Смотря что считать случайностью, — ответил Маркин. — Вообще-то господин Йоэль Хаскин был в это время весьма нетрезв, можно сказать, пьян в стельку, так что не исключено, что не машина на него наехала, а он залез под машину, аккурат под колеса…
— Тем не менее, водитель скрылся, — сказал Розовски. — Может быть, просто испугался, бывает. А может, по какой-то другой причине, о которой мы можем только догадываться… «Шкода-Фелиция», — повторил он. — И почему-то не нашли. Интересно. Что еще?
— Это копия полицейского протокола и копия отчета, направленного в страховую компанию для выплаты страховки вдове. По этому делу — все. — Маркин перебросил скрепленные листы на стол, достал из кармана куртки блокнот. — Теперь насчет времяпрепровождения Пеле в тот вечер. Я все-таки разыскал свидетеля, утверждающего, что Даниэль Цедек вечером двадцать третьего февраля сего года, между девятью и одиннадцатью часами вечера находился на достаточно большом расстоянии от синагоги «Ор Ху-маш», — гордо объявил Маркин. — Свидетель, — он заглянул в записи, — некто Бени Аврами, хозяин кафе «Парадиз» на улице Бен-Циона. Это примерно в трех кварталах от синагоги и на таком же расстоянии от дома Цедека.
Натаниэль знал эту стекляшку-аквариум с помпезным названием, весьма характерным почему-то именно для окраинных районов, где над крохотной лавкой с сомнительным ассортиментом могла красоваться огромная вывеска «Парижские деликатесы», а ресторан «Нью-Йорк» размерами соперничал с собачьей будкой.
— По-моему, внезапная смерть Пеле освежающе подействовала на память некоторых обитателей Кфар-Барух, — добавил Маркин. — Не только Аврами, но и еще парочка завсегдатаев «Парадиза» вспомнили, что — да, Даниэль Цедек, которого они хорошо и давно знают, действительно был в кафе именно в тот вечер, именно в то время. — Тут Маркин вновь не смог удержать самодовольной улыбки. — И самое интересное в этой истории знаешь, что?
— По твоей расплывшейся физиономии догадываюсь, — буркнул Розовски. — Он был в кафе с дамой. Правда, даму они опознать затруднились. Так?
— Так, — согласился Саша, чье торжество не могла уменьшить чрезмерная догадливость шефа. — И это подтверждает мою правоту. Тут замешана женщина, и ее следует разыскать.
— Или не следует, — возразил Натаниэль. — Поскольку от доказательства алиби ни для него, ни для нас уже ничего не меняется. К сожалению.
— Не согласен! — заявил Маркин. — Конечно, Пеле уже не поможешь. Но эта женщина может знать что-то важное. Разве не так?
