Подчиненные не должны видеть шефа мрачным и подавленным. И потому приход Натаниэля в офис напоминал явление рассерженного громовержца. Роль грома с успехом выполнило оглушительное хлопанье входной двери. Дернувшись от молниеносного взгляда шефа, секретарь агентства красавица Офра, только что болтавшая по телефону, застучала по клавишам компьютера с такой силой, словно хотела вогнать ни в чем неповинные кнопочки в крышку стола. При этом трубку телефона она положить не успела и продолжала прижимать ее к уху плечом. Натаниэль с любопытством заглянул на экран и, прочитав: «А она опять перекрасилась в красное дерево», заметил ласковым голосом:
— Новые показания? Закончишь — распечатай и занеси мне.
Трубка немедленно упала и закачалась на гибком шнуре.
Удовлетворенно хрюкнув, Розовски неторопливо прошествовал в кабинет. Александр Маркин, которого он называл либо по-здешнему Алексом, либо по-старому Сашей — в зависимости от настроения, — являл собою полную противоположность грузному высокому шефу. Ростом он едва доставал Натаниэлю до плеча, худой, коротко стриженный, но главное — никогда не впадавший в уныние, — Маркин соединял работу в агентстве с бесконечной учебой в юридическом колледже. При этом карманы его были постоянно оттопырены от книжек, ничего общего с учебой не имеющими, — научно-фантастическими и детективными романами на всех или почти всех языках.
При виде мрачного начальника Саша, словно подхваченный ветром лист, плавно перелетел из кресла Натаниэля в собственное, но не успел забрать со стола очередной затрепанный боевик с русским названием. Боевик немедленно отправился в корзину для бумаг.
Маркин сделал вид, что не заметил. Он сосредоточенно смотрел в мелко исписанный лист и озабочено хмурил брови.
— Переверни, — посоветовал Натаниэль, усаживаясь за стол. — Удобнее читать будет… Ладно, хватит притворяться. А то я не знаю, что в мое отсутствие вы занимаетесь черт-те чем, но только не работой!.. — Тут Розовски услышал в правом углу кабинета незнакомое вежливое покашливание. Тотчас вспомнив, что его вызвали в агентство в связи с появившимся клиентом, Натаниэль поднял голову и уставился на человека в кресле у журнального столика. Облик посетителя мало гармонировал с привычным бардаком, царившим в комнате, и представлял собою полную противоположность хозяину помещения. Если внешность Натаниэля немедленно наводила на мысли о трудном детстве, сомнительной юности и неустроенной зрелости, то строгий черный костюм посетителя создавал впечатление респектабельности и устроенности. Впечатление это подкрепляли аккуратная черная с сильной проседью борода и благожелательный взгляд внимательных серо-зеленых глаз. Черная ермолка напоминала старинную академическую шапочку, а чуть примятая тулья лежавшей на столике широкополой шляпы свидетельствовала о легком своеобразном щегольстве посетителя.
— Извините, — сказал Розовски. — Этих бездельников ни на минуту нельзя оставить одних. Не знаю, кем вы работаете, но если у вас есть подчиненные, вы меня поймете. Прошу, пересаживайтесь сюда, так будет удобнее. — Он указал мужчине на кресло для посетителей, стоявшее напротив письменного стола. Мужчина кивнул, послушно переместился на указанное место. Когда он встал, то оказался довольно высокого роста — почти вровень с детективом. Передвигался он неслышно — как человек, стремящийся находиться чуть в стороне от событий.
— Итак? — произнес Натаниэль.
— Да, итак… Меня зовут Каплан. Раввин Давид Каплан. Вы спрашивали о работе и подчиненных — нет, у меня нет подчиненных. Но у меня есть ученики. Я преподаю в ешиве[5] «Ор-Давид».
Среди клиентов Натаниэля бывали представители любых профессий и конфессий, в том числе — раввины, священники и даже один мулла из бедуинского поселка на юге. Куда только ни заносила судьба бывших соотечественников… Мулла некогда учился в Университете Дружбы народов, посланный туда от коммунистической партии Израиля (тогда он еще не был муллой). Женился на русской девушке. Так в поселке одного из бедуинских кланов появились вдруг светловолосые голубоглазые парни, говорящие равно свободно на арабском, иврите и русском. Вот с одним из этих парней случилась неприятность, из которой вытаскивал его частный детектив Натаниэль Розовски.
Словом, роду занятий нынешнего посетителя сыщик не удивился, а лишь кивнул.
— Не знаю, известно ли вам об убийстве рабби Элиэ-зера Каплана неделю назад. Это мой отец… — Рабби Давид замолчал, потом добавил: — Позавчера закончилась шив’а, траурная неделя. И, как видите, уже сегодня я пришел к вам.
Голос рабби Давида звучал так, словно он просто читал какой-то малоинтересный, нейтральный, но необходимый текст. Но чуткое ухо детектива улавливало в этом бесстрастном — или, во всяком случае, ровном — голосе тщательно скрывавшиеся напряженные нотки.
— Примите мои соболезнования… — чуть неловко пробормотал Натаниэль. — К сожалению, я не слышал об убийстве вашего… рабби Элиэзера. Я был знаком с вашим отцом, — добавил он. — Одно время мы жили по соседству.
