Известие искренне расстроило Натаниэля. И он, и его мать были хорошо знакомы с раввином Элиэзером Капланом. Счастье, что она не читает газет и не узнала печальную весть до отъезда.
— Я знал вашего отца, — повторил Натаниэль. — Он был замечательным человеком.
— Вот я и пришел к вам, а не к другому сыщику. Потому что вы были знакомы… Вы совершенно правы: отец был замечательным человеком, я очень им гордился. Да и продолжаю гордиться… — Каплан-младший сделал небольшую паузу. — Вчера представитель полиции поставил меня в известность о том, что задержан предполагаемый убийца. Не могу сказать, что я обрадовался, — в конце концов, никакое наказание уже не вернет мне отца. Но, с другой стороны, все-таки испытал некоторое облегчение… Надеюсь, вы меня понимаете. — Рабби Давид вертел в руках свою шляпу. Его рассеянный взгляд скользил по стенам, ни на чем не задерживаясь. — Вопрос не в мести, а в возмездии. Это принципиально разные понятия… Так или иначе, мне захотелось выяснить подробности. Офицер ответил, что не может назвать мне имени, пока суд не разрешит его опубликовать, но что убийство носило случайный характер. Тот человек — преступник, хочу я сказать, — задумал ограбить синагогу. А мой отец просто не вовремя туда вошел — это произошло поздно вечером. В полиции меня спрашивали, с какой целью он вернулся уже после вечерней молитвы, но я, к сожалению, не знаю, а спрашивать, увы, уже не у кого… Деталей мне не сообщили, но, короче говоря, по словам полицейского, вор запаниковал, когда мой отец попытался его задержать. Они начали бороться, и вот в результате этой борьбы или драки вор убил моего отца… — Он снова замолчал.
Натаниэль посмотрел на своего помощника. Маркин давно бросил читать и внимательно слушал рабби Давида. И, судя по его лицу, Саша тоже не понимал, какова цель прихода этого человека в агентство. Розовски решил не прерывать и не торопить господина Каплана.
— В общем, вот, прочтите. Это статья в газете «Шаар». — Рабби Давид вытащил из стоявшего на полу портфеля вчетверо сложенную газетную страницу. Развернув ее, Натаниэль увидел большую фотографию пожилого улыбающегося человека — рабби Элиэзера.
— Вслух! — потребовал Маркин. Натаниэль послушно принялся читать вслух:
— «Вечером 23 февраля в синагоге «Ор Хумаш» было найдено тело раввина Элиэзера Каплана. По словам шамеса синагоги Йосефа Дарницки, первым обнаружившего убитого, он заметил в помещении свет, решил, что забыл выключить лампочку после вечерней молитвы, и пошел проверить. Дверь оказалась запертой. Открыв синагогу, Дарницки увидел распростертое на полу тело и немедленно вызвал полицию…»
— Его задушили… — Голос сына убитого все-таки дрогнул. — Во всяком случае, так установила экспертиза, я видел акт… В газете об этом сказано дальше.
Розовски покачал головой и вернулся к статье:
— Ага… Так… — Он оглянулся на недовольно ворчащего Маркина. — И что же полиция? Так… «Судя по следам, оставшимся на шее, убийца обладал прямо-таки сверхъестественной силой. По мнению полиции, убийца интересовался содержимым арон-кодеша[6], где хранились свитки Торы, и вторым хранилищем, где находились свитки менее ценные. Арон-кодеш ему вскрыть не удалось. Второй же шкаф был взломан без особого труда…»
— И что похищено? — спросил Маркин.
— Похищено? Ага, вот… Свиток «Мегилат Эстер»[7]. В серебряном футляре с чеканкой.
— Антиквариат? — подал голос Маркин. — Я читал в газете, что на недавнем аукционе, кажется, «Сотби», в Тель-Авиве, какой-то свиток «Эстер» был продан за сто семьдесят тысяч.
— В том-то и дело, что нет! — с нажимом сказал господин Каплан. — Какой там антиквариат! Синагога новая и не очень богатая. Этому свитку двенадцать лет, он был заказан одним из прихожан для увековечения памяти умерших родителей. Максимальная цена — тысяча шекелей. Ну, может быть, две.
— А за краденый — самое большее пять сотен, — вставил Натаниэль. — Но, если верить статье, полиция такую неразборчивость грабителя объясняет просто… Вот, послушай: «Преступник пришел в синагогу заранее, улучив момент, забрался в нишу внутри помоста — биму. Там вполне хватает места для того, чтобы мог спрятаться взрослый человек. Дождавшись, когда синагога опустела, вор выбрался из-под бимы и попытался взломать арон-кодеш. Когда это ему не удалось, вскрыл соседнее хранилище. Видимо, рабби Элиэзер Каплан вошел как раз в тот момент, когда вор там рылся. По мнению полиции, сам способ убийства тоже косвенно указывает на непреднамеренный характер. Преступник был уверен в том, что в синагогу уже никто не придет, и потому не взял с собой никакого оружия. Когда появился раввин, вор с перепугу бросился на него и, по-видимому, в ходе борьбы слишком сильно сдавил шею противника. Увидев, что он наделал, грабитель схватил первый попавшийся свиток — не самый ценный из хранившихся в шкафу — и удрал». Н-да… — протянул Розовски. — Не могу сказать, что изложено грамотно, — он свернул страницу и протянул ее посетителю, — но определенная логика в таком объяснении есть.
