От конной толщи врагов отделилась маленькая группка. Один держал знамя с изображением… чего-то странного: нечто, похожее на лунный диск, вокруг — звезды и… какая-то непонятная птица над луной.
— Невесть что вышили на полотне! — с нарочитым хохотом указал на вражеское знамя Вождь сынов Велеса.
И бойцы подхватили смех.
Не обращая внимания на поведение противника, неприятельские парламентеры подъехали к рядам голоногих мужей почти вплотную.
— Подчинитесь нам! Мы — арии, прямые потомки сынов Бога! — заявил державший знамя на ломаном языке сынов Велеса. — Подчинитесь! И останетесь живыми!
Вместо ответа усилился хохот. А один из воинов, шагнув из ряда, указал в сторону чужаков:
— Смотрите, что на них!
Перенесись житель двадцатого века на машине времени к этому войску, насмешливая фраза златокудрого парня прозвучала бы для его уха как «Зри, шта на нь!». И увидел бы наш современник, что укутаны эти чужеземные всадники с головы до пят: шлемы их были похожи на шар (сделанный, по всей видимости, из тыквы, покрытой сверху толстым слоем кожи — проку от такого шлема никакого, зато вид необычный), прикрывающие корпус платья ниспадали волнообразными складками, а ноги прятались в широкие куски ткани — каждая нога была обернута, от пяток до ягодиц. Налетел внезапный порыв ветра, и одежда врагов раздулась, приняв шарообразную форму. Со стороны это выглядело настолько забавным, что Велесовы дети на миг потеряли голову от смеха.
— Шта на нь! Шта на нь! — хлопая себя руками по обнаженным бедрам, с хохотом кричали они.
А Коназ вдруг поднял руку, чтоб воцарилась тишина, и объявил:
— Напялили шарии и решили, что арии! Это мы — арии! Мы — пахари-сеятели! Мы — правнуки Солнца, чей ослепительный лик бьется на ветру на наших стягах! Они же, — обвинительным жестом он снова указал на чужаков, — лгуны, рядящиеся в ариев!
— Гляньте-ка! — с легким приседом шваркнул себя лапищами по коленкам тот, что первым крикнул «шта на нь!». — Шар — и в ары!
— Шары вары! — подхватили его соратники. — Шары вары!
А кто-то из задних рядов, не расслышав как следует, закричал:
— Вары вары! Вар… ик!.. вары!
Вождь не понял, почему, но последнее вошло в-его сознание, будто в плоть и кровь. И когда рассерженные посланцы, с размаху всадив в землю перед войском врагов огромную пику, ускакали к своим, Коназ поднялся на стременах повыше, выхватил из ножен длинный блестящий меч предков, направил его в сторону неприятельской армии и зычно призвал:
— Правнуки Солнца, или как его называли далекие предки, Ра! На варваров-шарваров вперед!
И, словно позабыв древний тайный запрет, распевно прокричал:
С нами Ра-а-а-а! У Ра-а-а-а!
Спустя тысячи лет от этого древнего боевого клича-заклинания произошло слово «урякша, урагх». Оно закрепилось в наречии восточных детей солнца, узкоглазых, смуглых и плосколицых.
И вот пробирающее до костей «Ура!» вновь, как и в стародавние времена, прогремело над степью. Наклонив страшные копья, пахари-арии широкими шагами двинулись навстречу лжеариям-варварам. И едва вражья конница, неуклонно ускоряющая бег, достигла расстояния полета стрелы, сыны Велеса бросили наземь копья, отработанными движениями выхватили из-за спин и вскинули тугие луки, мгновенно наложили на тетивы стрелы. Лишь на миг опередили они закутанных в шарообразную одежду лжеариев, а урон нанесли им потрясающий. Эх, если б не пришло их на земли сынов Велеса так много. Если бы не было у них столько могучих коней…
…В сумерках заката златокудрые голоногие парни уходили из степи, унося на плечах раненых и убитых. Шарваров-варваров погибло гораздо больше — каждый правнук Ра смертельно поразил стрелой, копьем или мечом как минимум двоих. А их приходилось трое, четверо, а то и пятеро на одного.
Весь израненный, Вождь шел пешком (коня из-за тяжких ран пришлось добить) и угрюмо молчал. Он знал: его племени придется уходить на север, через черные болота и мрачные леса. Туда, где часто льют дожди, а воздух время от времени становится настолько холодным, что вода поверху в реках затвердевает, а капли дождя превращаются в студеный пух.
Старцы говорили, будто в реках и озерах тех краев не переловить вкусной рыбы, а в лесных чащах — не перебить разной дичи. Племя там, несомненно, приспособится. Но вот какой ценой?
Об этом никто не знал…
