Парижская полиция составила точные словесные портреты двоих оставшихся на воле грабителей. Вооружившись этими описаниями, нанятые Шаттуком частные сыщики трудились в поте лица. Сам банкир снял помещение на Пятьдесят четвертой улице и раз в месяц рассылал оттуда циркуляры во все полицейские управления мира, прилагая к ним опись похищенных у него драгоценностей, фотографии и отпечатки пальцев грабителей и обещания награды в двадцать пять тысяч долларов за сведения о местонахождении каждого из них. Так продолжалось три долгих года, и наконец в марте 1925 года на стол Шаттука легла телеграмма из Парижа, в которой сообщалось, что найдены часы, украденные из дома миллионера.
Альберт Шаттук отбыл во Францию с первым же пароходом. Выяснилось, что в ходе облавы на Монмартре местная полиция нашла в одной подозрительной лавчонке целый набор дорогих ювелирных изделий, в числе которых были и дамские часики американского производства. Взглянув на них, Шаттук без колебаний заявил:
— Да, именно эти часы я подарил жене в день нашей свадьбы.
Американскому мультимиллионеру представили бригадира Шолле, служившего в парижской «Сюр-те», и тот в доверительной беседе сказал Шаттуку:
— Причина, по которой вам до сих пор не удавалось изловить преступников, заключается в том, что вы слишком рьяно разыскиваете Муриу. В результате весь преступный мир знает о вашей охоте за ним. Эта история уже стала притчей во языцех. Муриу — корсиканец, а корсиканцы ненавидят полицию. Любой из них с радостью предупредит его об опасности, а в случае необходимости и возьмет под крылышко. А еще корсиканцы беззаветно преданы своим родным. Наверняка Муриу поддерживает связь с семьей. Вы ищите самого Габриеля Муриу, а я тем временем займусь поисками его родни.
Довольно скоро выяснилось, что Шолле был прав. Лихое братство Парижа, словно сговорившись, наотрез отказывалось давать какие-либо сведения о Муриу, но о его семье жулики рассказывали весьма охотно. У Муриу были отец, мать и двое братьев. Все они жили в Сен-Море, одном из пригородов Парижа. Глава семейства был болен и отчаянно нуждался в деньгах на лечение.
Шолле решил извлечь выгоду из этого обстоятельства, и на другой день в дом Муриу пришли два представительных господина. Один из них (бригадир Шолле) предъявил удостоверение члена попечительского совета местной больницы. Вторым посетителем был Альберт Шаттук.
Все семейство Муриу было в сборе: присутствовали отец, мать, двое сыновей, и все изрядно шумели. Посреди комнаты на стремянке стоял маляр и белил потолок.
— Мы из больницы Сен-Эмильон, — сказал бригадир Шолле главе семьи. — Вы недавно выписались от нас, а счет не оплатили. Если у вас туго с деньгами, с радостью представляю вам мсье Джонса, американского филантропа, который выразил желание познакомиться с вами.
Все семейство, как один человек, чинно поклонилось Шаттуку.
— Мсье Джонс, — продолжал «представитель больницы», — очень богат, как и большинство американцев. Он согласен оплатить ваше лечение и даже снабдить вас деньгами на первое время, но за это вы должны рассказать ему о своей семье. Он увлекается социологическими изысканиями и готовит к печати книгу о французских семействах.
Муриу слопал эту белиберду, как голодная рыбешка, заглатывающая наживку вместе с крючком и грузилом. Глаза его загорелись, и он важно ответил:
— С радостью расскажем все, что можем. Но почему мсье Джонс выбрал нашу семью?
Шаттук не растерялся и поддержал своего спутника, выдав новую порцию чепухи:
— Как я понимаю, один из ваших сыновей пошел по неправедному пути. Я изучаю судьбы таких детей. Разумеется, все, что вы мне сообщите, останется между нами.
Супруга Муриу приложила к глазам краешек передника.
— Вы о Габриеле? — с тяжким вздохом спросила она. — Мы уже несколько лет не получали от него вестей. Он и в детстве был злобным мальчишкой и не оправдал надежд своего отца…
— Неправда! — вдруг гаркнул маляр, спрыгивая со стремянки. Несколько секунд он гневно смотрел на незваных гостей, а потом на лице его появилась испуганная мина: он узнал Шаттука.
— Муриу! — вскричал бригадир Шолле.
— Болла! — ахнул банкир.
— Легавые! — заорал «маляр» и, проворно выскочив из окна, пересек двор, перемахнул через ограду и был таков.
Шолле бросился было вдогонку, но налетел на одного из братьев Габриеля Муриу, весьма некстати подвернувшегося на пути, и был вынужден отказаться от преследования.
— Ничего, — сказал бригадир. — Он вернется. Никуда не денется.
Приказав взять дом под круглосуточное наблюдение, Шолле призвал Шаттука запастись терпением, и потянулись недели ожидания. Муриу-старший тем временем почувствовал себя хуже и вскоре умер. Врач, который лечил его в последние дни жизни, был сотрудником «Сюрте», гробовщики — переодетыми сыщиками, а водитель траурного катафалка — полицейским инспектором. Но Габриель Муриу, похоже, знал об этом. Во всяком случае, на похоронах он так и не объявился.
