В конце концов до полиции дошел слух о том, что у Габриеля Муриу есть любовница, Берта Мю-лон по прозвищу «Пеппи», известная парижская проститутка. Бригадиру Шолле не составило труда разыскать ее.
Как-то раз в баре к «Пеппи» подошел миловидный молодой человек и предложил угостить ее выпивкой. Но, по-видимому, проститутка догадалась, что этот щедрый малый — сыщик. Догадаться, впрочем, было нетрудно, коль скоро он предложил ей пятнадцать тысяч долларов за адрес Габриеля Муриу.
«Пеппи» покачала головой.
— Я люблю его, мсье, и останусь верна ему, — сказала она, и молодой человек ушел, несолоно хлебавши.
Бригадир Шолле был уверен, что «Пеппи» посещает своего любовника, и принялся следить за ней, но только стоптал башмаки и набил мозоли на ногах.
— Она утащила меня за город, — докладывал он Шаттуку. — Эта девка знает, что за ней следят. Она много раз видела меня и моих людей, поэтому вам лучше нанять частного соглядатая. Если она заметит его, то примет за ревнивого поклонника. В конце концов, они ходят за ней табунами.
Шаттук согласился и обратился в сыскное бюро, но первые заслуживающие внимания сведения поступили только на восьмой день. Сыщики сообщили, что дважды в неделю, по вечерам, «Пеппи» садилась на трамвай и уезжала, а возвращалась только наутро. Провожать ее сыщики не стали, поскольку Шаттук просил их докладывать о перемещениях проститутки в пределах Парижа, а трамвай, на котором она уезжала дважды в неделю, ходил за город.
— Ну, можно считать, что Муриу у нас в руках! — воскликнул бригадир Шолле, когда банкир рассказал ему о своих успехах.
Через два дня бригадир представил Шаттуку очередного сотрудника — рослого мужчину в форменном кителе работника трамвайного депо.
— Это инспектор Марулаз, — сказал он. — Новый вагоновожатый трамвая номер девятнадцать. Послушайте, что он говорит.
— Вчера вечером я вел трамвай и следил за пассажиркой по имени Берта Мюлон, — сообщил инспектор. — Она сошла в городке Шелез-Гурни, что в двадцати километрах ниже по течению Сены. Куда она отправилась после этого, мне неизвестно. Говорят, нынче утром она вернулась в Париж.
— Что же нам теперь делать? — растерянно спросил Шаттук, и бригадир пообещал отправить в Ше-лез-Гурни двух инспекторов под видом рыболовов. Сам Шолле тоже поедет в городок и, выдав себя за каменщика, притворится, будто ищет работу.
Спустя два дня рыболовы и безработный каменщик «случайно» сошлись вместе в одном из питейных заведений Шелез-Гурни. Заказав по рюмочке, они сели за разные столики и принялись делать вид, будто не знакомы между собой. Вскоре открылась дверь, и в заведение вошли еще двое посетителей. Это были Габриель Муриу и Поль Камильери, «Жокей». Они настороженно огляделись по сторонам и, убедившись, что никто не обращает на них внимания, приблизились к стойке.
Бригадир Шолле проворно выхватил револьвер, но «Жокей» оказался еще более ловким малым: он молниеносно ударил полицейского по руке, и в тот же миг Муриу, выхватив из-за пазухи пистолет, открыл пальбу. Взвыв от боли, бригадир рухнул на пол с простреленным плечом. Муриу собрался было добить его, но не успел: в тот миг, когда перепуганная буфетчица нырнула за стойку от греха подальше, «рыболовы» буквально изрешетили бандита пулями.
«Жокей» бросился к выходу, но инспектор Марулаз обрушил на его голову увесистый табурет, и беглец распластался на полу.
— Попались! — торжествующе воскликнул второй «рыболов», инспектор Брагиотти.
А вскоре после того, как весть об аресте Муриу облетела парижские «малины», полиция выловила из Сены труп Берты Мюлон. К платью утопленницы была приколота записка: «Я ничего им не сказала, Габриель».
Поля Камильери доставили в Нью-Йорк, и он пошел под суд за участие в налете на особняк Альберта Шаттука. Его приговорили к шестидесяти годам и препроводили в Синг-Синг, где уже сидели Диазе и Баньоли. Все трое умерли за решеткой.
Врачам удалось залатать Габриеля Муриу, бывшего дворецкого Альберта Шаттука. Поправлялся он долго, но в конце концов выздоровел и предстал перед судом в Париже. В ходе слушаний выяснилось, что Муриу все-таки обвел полицию вокруг пальца и, переодевшись старой крестьянкой, участвовал в похоронах своего отца. Процесс длился целый месяц и завершился смертным приговором.
Но такой исход дела не удовлетворил самих пострадавших — Альберта Шаттука и его супругу. Оба были убежденными противниками смертной казни и не хотели, чтобы Муриу погиб под ножом гильотины, поэтому банкир обратился с ходатайством к президенту Франции, и тот согласился сохранить закоренелому преступнику жизнь. Муриу был пожизненно сослан на остров Дьявола. Бежать из этой страшной колонии вторично ему не удалось.
Недавно я получил от своего знакомого, Кости Чижова, небольшую бандероль. Вскрыв ее, я обнаружил только общую тетрадь с фотографией группы «Энигма» на обложке. Ни письма, ни записки…
