Через некоторое время автомобиль припарковался возле салона красоты «Amazonka».
— Сейчас позвоню, — сказала Камилла и набрала номер телефона подруги.
Они вышли из автомашины и вскоре увидели красивую молодую женщину, которая подошла к ним.
— Это Яков. — отрекомендовала Камилла.
— Очень приятно познакомиться, — сказала Жанна. — Может, пройдем… Сегодня годовщина, как я владелица салона. Надо отметить. Для этого у меня есть все, что нужно.
— Я не возражаю, — улыбнулся Бейлис.
Камилла развела руками.
— Извините меня, но я тороплюсь на работу, — проговорила она и поспешно удалилась.
Жанна и Яков оценивающе посмотрели друг на друга и направились в салон красоты.
Поздно вечером, проезжая на своем автомобиле мимо управления полиции, Кирюхин вспомнил о майоре Добычине и увидел свет в знакомом окне.
Войдя в кабинет, частный сыщик обнаружил, что его приятель не один. С ним общался мужчина в штатском. Кирюхин сразу его узнал. Это был начальник отдела по раскрытию особо тяжких преступлений, подполковник Щербаков, на вид крепкий мужчина пятидесяти трех лет, седовласый, среднего роста, с доброжелательным овальным лицом. В глаза бросилась ямочка на подбородке — явный признак целеустремленности, решительности и сильной воли характера. Этот толковый, опытный розыскник был по-своему красив и приятен в общении. Было известно, что Щербаков справедливый человек. К нему питали уважение как сослуживцы, так и преступники, поскольку он был человек слова. За плечами оставил более тридцати лет работы в уголовном розыске. Он всегда находил общий язык со злоумышленниками, но если злодеи пытались его обмануть или оказывали сопротивление при задержании, то начальник отдела действовал предельно жестко.
По опыту работы в уголовном розыске Щербакову почти не было равных в раскрытии особо тяжких преступлений. Он был достоин самого высокого звания, но отдельные кабинетные начальники завидовали его успехам, вставляли палки в колеса, а множество представлений на звание полковника не подписывали и задвигали в ящик служебного стола.
Они поздоровались.
— Я тебя помню, Николай, — сказал подполковник. — Как-то давно я приезжал в Хотынец, и ты помог задержать рецидивиста. Не забыл?
— Конечно, помню, Василий Николаевич, — улыбнулся Кирюхин.
Из-за стола поднялся майор Добычин.
— Ну, вот и прекрасно. Думаю, вы найдете общий язык. А мне пора в дежурную часть. Сегодня я в опергруппе, — пояснил он и, похлопав приятеля по плечу, продолжил: — Василий Николаевич в курсе наших с тобой дел. Так что можешь общаться с ним без утайки.
Добычин вышел из кабинета.
Щербаков присел на край стола.
— В «убойном» отделе, которым я руковожу, существует железное правило, что вся оперативная информация стекается ко мне. Мой девиз: «Нет преступления, которое нельзя раскрыть».
— Верно, — согласился Кирюхин.
— Теперь, Николай, будешь иметь дело со мной. У Добычина сегодня последнее дежурство в опергруппе, и он на днях переезжает в Хотынец. Его назначили начальником полиции района.
— Я рад за него.
— Сейчас уже поздно. Давай ближе к делу, — предложил Щербаков. — Надеюсь, встреча с Пуришкевичем прошла успешно?
— Как тебе сказать… — замялся Кирюхин.
— Ладно, не хочешь не говори. Тем более я ограничен во времени, — усталым голосом произнес начальник отдела. — Голова раскалывается.
— Не высыпаешься?
— Причем хронически. Завтра воскресенье, хотел поспать, но утром опять на работу, — пояснил он. — Остались еще нераскрытые преступления. — Щербаков налил из графина полстакана воды и залпом выпил. — Так вот, мы пообщались с Викентием Колдобиным, — начал подполковник. — Он оказался неплохим парнем, все выложил как на духу. Оказывается, в тот вечер, когда они напали на Лукашина, с ним были Аркадий Панов и Матвей Кабанов. От Мустафы они получили задание отловить журналиста и хорошенько отлупить, чтобы не ухаживал за чужой женщиной.
— Мне об этом уже известно, — произнес Кирюхин. — Кто эта женщина?
— Светлана Никольская.
— А кто тот неизвестный жених? Неужели Мустафа?
— Колдобин сообщил, что на Светлане Никольской хочет жениться Фархад Искандеров, — пояснил Щербаков. — Парень упомянул, что в их кругу ходят разговоры, будто Фархад намерен прибрать к рукам фирму Казимира Пуришкевича. И разрешение на свадьбу с его дочерью ему не потребуется.
— Странно, но Казимир живой и умирать не собирается, — произнес частный сыщик.
— Я задал точно такой же вопрос Колдобину, на что тот ответил, цитирую: «Для Фархада это не имеет значения. Сегодня живой, а завтра уже покойник».
— Для Пуришкевича складывается опасная ситуация.
— Это его проблема, — сказал Щербаков.
— Нужно его предупредить.
— Делай, как считаешь нужным.
Кирюхин утвердительно кивнул.
— Скажи, Колдобин признался, кто его избил?
— Конечно. Это были Панов и Кабанов. Они отплатили ему за то, что он струсил в тот вечер и сбежал. А потом велели написать заявление в полицию и обвинить в избиении Лукашина.
— Я так и предполагал, — сказал частный сыщик. — Что ты намерен делать дальше с этим материалом?
