— Нет ничего сомнительнее кажущейся простоты. Это отмечали еще древние. Но кто в наше время быстрых денег и скоропалительных решений прислушивается к мнению мудрецов? Тогда уж попутно объясни мне, какого черта среди ночи он поперся на шоссе.
— Видно, не хватило.
— И чтобы восполнить пробел, он поплелся на шоссе? Можно подумать, там работает ночной магазин и ждет не дождется, когда он придет. Он что, не мог найти самогонку в деревне?
— Видно, был деликатный человек, не хотел никого беспокоить.
— Ты еще скажи, романтик, присевший на обочине и созерцавший Луну, пока на него не наехал грузовик.
— Может быть и так. Кто знает? Разве в чужую душу заглянешь?
— Теперь уже нет. По крайней мере, в его душу. Кстати, кто выезжал на место так называемого происшествия?
— Гребенка.
— Петро? Тогда действительно все просто и ясно как божий день, и расследовать нечего.
— Ну ты это напрасно. Петро, например, не поленился съездить на ближайший пост ГИБДД.
— Ага. На служебной машине. Что равноценно трудовому подвигу.
Никита сделал большой глоток и оценивающим взглядом посмотрел на кружку. В этот прохладный день пиво осталось холодным и дало новый толчок его мысли.
— И что принесла поездка на ближайший пост ГИБДД столь ответственного за порученное дело Гребенки? — спросил он.
— Как и следовало ожидать, ровным счетом ничего. За ночь проехала уйма машин. Словом, ищи ветра в поле. Не было даже смысла просматривать видеозаписи за ночь. Сам понимаешь, в это время номера машин практически неразличимы.
— И кто ж обнаружил несчастного покойника?
— Водитель рейсового автобуса.
— Каким образом?
— Из кювета торчали ноги. Скорее всего, сбитого человека. Так он решил и вызвал полицию.
— И, конечно, Гребенка ухватился за версию профессионального шофера. Эксперта по торчащим из кювета ногам.
— Хорошо хоть он не принял его за прилегшего отдохнуть выпивоху и не поленился выйти из кабины.
— Значит, единственно достоверная версия — был сбит машиной?
— Насколько я знаю — да. У тебя есть другая? — спросил Сергей и приложился к кружке.
— Будет, — неожиданно для себя ответил Никита и последовал примеру старого школьного приятеля.
Приятель обтер губы тыльной стороной ладони и в упор посмотрел на друга.
— Никита, не заводись. Опять тебя занесет.
— Пусть занесет.
— Ну смотри-смотри…
В школе они сидели за одной партой. Серега был настойчивый тугодум и твердый хорошист с ясными представлениями о жизни и последовательными поступками. В тринадцать лет, когда они увлеклись Конан Дойлом, он решил стать сыщиком. И стал полицейским. Таким же надежным и твердым хорошистом, как и в школе. Только теперь в сыскном деле.
Никита был безнадежный троечник. Точные науки не давались ему вовсе, зато учительница литературы в нем души не чаяла — настолько зрело и красноречиво он рассуждал о персонажах любимых ею книг из школьной программы. Она вслух зачитывала его сочинения в классе и ставила Никиту в пример остальным.
Больше в пример его никто не ставил.
— Труп осмотрели? — спросил Никита.
Сергей вздохнул и потянулся к кружке с пивом.
— Естественно.
— И?
— Что «и»? Ты хочешь узнать, не отпечатался ли на трупе номер сбившей его машины? Отвечу однозначно: не отпечатался.
— Кто осматривал труп?
— Ефим Ильич. Кто же еще?
— Так…
Сергей посмотрел на часы.
— Извини, Хмель, мне пора в контору.
— Это понятно. Дело закрыли? — спросил Никита.
— Понятия не имею. Знаю только, что на место выезжал Петро, написал рапорт и в то же утро с половиной сотрудников уехал в служебную командировку по распоряжению сверху. Поэтому сейчас у нас на работе завал.
— Куда уехал и как надолго, я не спрашиваю, поскольку это страшная полицейская тайна.
Сергей кивнул.
— И если будет расследование происшествия, а не сдадут его сразу в архив, то вести его, по всей вероятности, будет Петро. Так я понимаю?
— Хмель, ну что ты такой упертый?
— Серега, я не могу понять, зачем алкашу взбрело на ум среди ночи переть три километра до шоссе, если в деревне самогона хоть залейся.
— Ты меня спрашиваешь?
— А кого же еще? Не его же.
— Может, он лунатик. Или вышел подышать свежим воздухом.
— Ты сам в это веришь?
— Не знаю, — пожал плечами Сергей.
— А я вот не верю. Лунатики по крышам бродят, а не лезут под машины на шоссе. А продышаться можно было на лавочке возле дома. Что-то не стыкуется.
— В жизни многое не стыкуется, — с оттенком философичности заметил Сергей, поднимаясь из-за стола.
— Хоть скажи на прощанье, где у деревни Кочки его сбила машина?
— Возле самой автобусной остановки.
— В каком направлении? Их там две. Друг напротив друга.
— Неужели?
— Давай без иронии обойдемся.
— А если без иронии, то черт его знает на какой, — сказал Сергей, задвигая стул.
— Насколько я понял, имя его неизвестно.
— Родные заявят, тогда узнаем, — равнодушно отозвался Сергей.
Никита остался один. Рядом с ним на столе лежали остатки леща. Под них он взял еще пару кружек пива.
Домой возвращался, когда уже стало темнеть.
Никите оставалось пройти не больше ста метров до дома, когда он нагнал человека, понуро бредущего под тяжестью двух сумок.
