— И не только. Плюс к этому, я думаю, он сознательно сдвинул кровать покойного как раз под балку. Это было видно по царапинам на полу.
— Почему вы не следак, Ефим Ильич?
— Предпочитаю тишину лабораторий.
— Жалко. Потеря для следственного отдела.
— Не льсти, Никита. Ты знаешь, я этого не люблю.
— Больше не буду. А сдвинул он кровать под балку, чтобы, прогорев, она размозжила Рогову череп!
— Именно. Но это не все, — продолжил Ефим Ильич. — Ты не был в доме, а я там был. И должен сказать, в нем все перевернуто вверх дном.
— Преступник что-то искал. Вот только нашел ли он это? Вот в чем вопрос. Как вы думаете, Ефим Ильич, удалось ему это найти?
— Вот уж чего не знаю, того не знаю.
— Придется поискать самому.
— Насколько я знаю, дом Рогова опечатан.
— Помимо двери есть окно.
— Вот что значит частный детектив. Ему законы не писаны, — улыбнулся Ефим Ильич.
— Зато в полиции на следователя работает целый штат сотрудников, — парировал Никита.
— Не могу с этим не согласиться, — сказал Ефим Ильич и, глядя в окно, добавил: — Вот мы и приехали.
Никита остановился у подъезда.
— Большое вам спасибо, — сказал он, протянув руку Ефиму Ильичу.
— За информацию?
— Нет, не за это. За ваше доброжелательное ко мне отношение.
— А… Всегда рад тебе помочь. Успехов тебе, Никита. Ты домой?
— Да нет… Думаю проветриться.
— Ну да. В дороге с ветерком лучше думается. Адью, — на прощание сказал судмедэксперт.
Никита выехал на Болтовское шоссе, упиравшееся в одноименную деревню в двадцати километрах от города и там обрывавшееся. Дальше начинались сплошные леса.
Эта деревня была известна своей птицефермой, и днем по шоссе в обоих направлениях сновали «газели» и пикапы, развозившие ее продукцию. Вечером оно становилось абсолютно пустынным. Именно поэтому Никита выбрал этот маршрут.
Вышедшая из облаков луна залила серебром мокрый после дождя асфальт. Справа и слева от дороги тянулись поля, казавшиеся в темноте бескрайними, и только черная полоса леса ограничивала их.
Никита съехал на обочину и достал мобильник. Сергея он застал на работе.
— Серега, прошу тебя как друга и в последний раз: пробей мне имя и адрес одного деятеля по номеру его машины.
— Обещаешь, что в последний?
— Обещаю, — твердо ответил Никита.
Через две минуты у него был адрес неизвестного из крематория.
Никита завел мотор и не успел тронуться с места, как впритирку с ним пронеслась легковушка, чуть не сбив ему зеркало, и растворилась в темноте.
— Уроды, — проскрежетал Никита. — Даже габариты не включили.
Через сотню метров фары его машины вырвали из темноты необычную картину: та самая легковушка стояла поперек дороги. Передняя дверь была распахнута, и, насколько мог видеть Никита, в салоне никого не было. Габариты машины все так же не горели.
«Жигуль», — навалившись на баранку, подумал Никита.
Не тот ли самый, что подвез двух уродов в «Русскую сказку»?
Не могут угомониться?
Объехать машину не позволяло узкое шоссе в две полосы и глубокий кювет по обе стороны.
Снова кювет. Как у Смагина.
Никита вышел на дорогу и пошел к машине.
За спиной он услышал чьи-то шаги и обернулся. Позади него стоял человек, невысокий и плотный, в надвинутой на глаза кепке. В руках держал обрез охотничьего ружья, направленный на Никиту.
— Не подходи, — сказал он низким, грубым голосом.
«Не уверен в себе, — пронеслось в голове у Никиты. — И это с обрезом в руках! Трусоват».
Ни о чем другом Никита не успел подумать. В голове у него все поплыло, и он рухнул на дорогу.
Его схватили и потащили в поле, в сторону леса.
Никита быстро очухался и начал извиваться что было сил.
— Не дергайся, сволочь, — услышал он тот же голос и получил чувствительный удар ногой по спине.
Судя по тому, как его держали, их было трое: один ухватил за ноги, другой за пояс и третий под мышки.
Никита напрягся и подтянул колени к груди. Помешать ему не смогли. Набрав полные легкие воздуха, он резко распрямился.
Державший за ноги, выронил его, и ноги Никиты оказались на земле, второй стоял на коленях, а третий едва держал его, но хватка ослабла.
Никита ударил его между ног.
— Сволочь! — завопил он и выронил Никиту.
Тишину ночи прорезал вой полицейской сирены и выстрел.
Никита встал. В свете луны он увидел три неясных силуэта, убегавших в сторону леса. Отказавшись от мысли догнать их, он побрел к шоссе.
Полицейская «Нива» стояла на обочине.
— А «жигуль» где? — спросил Никита, подойдя к ней.
— Если был, то уехал, — ответил полицейский, стоявший у кювета. Пистолет он убирал в кобуру.
— Что случилось, Никита? — спросил второй полицейский, сидевший в машине.
Его узнали. Это были парни из Серегиного Управления. Значит, самое позднее завтра утром ему все будет известно.
— Да так… Ничего особенного, — ответил он.
— Ничего особенного? А мы видели, как тебя тащили полем, — сказал полицейский, сидевший за рулем.
— Резвились, — ответил Никита.
— Ну извиняй, что помешали. Заяву писать будем?
— К черту!
— Тогда бывай.
Полицейская «Нива» резво набрала ход, и красные огоньки довольно быстро растворились в темноте.
Чем его оглушили?
