Когда я закончил, она резко, почти оттолкнув мою руку, встала, прошлась пару шагов по палатке туда-сюда, словно зверь в клетке. Воздух в тесном пространстве уплотнился от напряжения, казалось, даже брезентовые стенки задрожали. Марона молчала, но было ясно, ей надо куда-то деть эту энергию, которая её разрывала. Хотелось отойти, освободить пространство, но я сидел и смотрел, ждал, что последует дальше.
— Дурак, — сказала она тихо, но так, что в голове будто хлопнуло.
Она стояла, почти не двигаясь, потом медленно выдохнула.
— Он как избалованный щенок, — начала, Марона сдерживая себя. — Бьётся о камень, орёт от боли, но не отступает. Потом хватает меч и снова долбит, долбит, пока рука не сломается, пока меч не искрошится. А после удивляется, почему не работает? — голос как битое стекло, заточенное по краям. Режет каждое слово, хоть и сказано без эмоций, зато как точно.
— Он не воюет с врагом, он воюет с реальностью. Считает, что может сломать всё через колено, только вот ломается сам. Сам убивает себя своей же гордыней и тупостью.
Я молчал, слушал.
Плечи у Мароны напряглись, подбородок чуть дёрнулся. Видно было, что держится. Не психует, не истерит, просто сдерживает злость. Правильную злость, холодную, опасную. Глаза как угли под пеплом, горят, но не вспыхивают.
Я наблюдал, как она меняется прямо на глазах, но не вскидывается, не рвёт на себе волосы.
Я сидел, смотрел, не дёргался и не влезал. Это не моё поле. У неё свой способ переваривать ярость, и лучше не мешать.
— Я его убью, — произнёс это просто, словно констатируя давно известный факт.
Марона резко остановилась и повернулась ко мне. Глаза её сверкали не страхом, который я ожидал увидеть, а чистой несгибаемой решимостью. Подойдя вплотную, она резко, но не больно схватила меня за плечи, заставив посмотреть ей в глаза.
— Да, убьёшь, — сказала она спокойно, как будто всё давно решено, и другого варианта просто не существует. — Но сделаешь это с умом, Артём, без героизма и суеты. Хладнокровно, так, как умеешь.
В голосе Мароны звенела сталь, ни капли сомнения, ни одного лишнего жеста или слова, не «если», не «постарайся». И вот эта её уверенность… Не поддержала, придавила, как мешок с кирпичами на грудь.
В животе что-то сжалось до боли, до напряжения в мышцах. Я вообще не знал, как это провернуть. Путь вперёд казался болотом, скрывающимся в тумане, там может прятаться всё, что угодно: ямы, мины, ловушки. Но назад дороги нет.
Осторожн помог ей сесть рядом. Сейчас не время зависать, нельзя пялиться в пол, думать «а вдруг». Надо переключиться.
Пора собирать данные, выяснять, что творится, и где именно есть возможность прикончить ублюдка.
— Так, — начал я. — Выкладывай всё, что знаешь про Фендала. Вообще всё: про него самого, его семью, если есть хоть какая-то информация. Про его связи, кто ему друг, кто враг, кто должен, кому он должен. Всю паутину. И про саму эту вашу… Гильдию убийц. Как они работают, их структура, кто там главный, методы. Всё, что поможет понять, кто они такие и как работают. Любая мелочь может помочь.
Я смотрел на Марону, ожидая, когда она заговорит. Секунду подумав, женщина начала.
— Большинство этих убийц — последователи или, скорее, поклонники Джозула, Бога тени и грязных дел, как его называют. У них процветает культ практичности, абсолютной эффективности. Чувства и эмоции им не мешают выполнять работу, да и моралью они не страдают, её у них просто нет в привычном понимании. Если контракт не выполнен — это провал, да, неприятность, но не трагедия вселенского масштаба. Если заказчик мёртв, тогда всё, для них история закончена, смысла нет мстить за его смерть, не их дело. — Она взглянула на меня, словно проверяя, насколько уловил суть, и добавила, — так что ты прав, Артём. Убьешь Фендала, и контракт сгорит, аннулируется. А без действующего контракта им будет, по большому счёту, наплевать на то, что произошло с их коллегой. Он просто стал «неэффективен».
— То есть мстить за своего они не будут? За того, кого я… убрал? — уточнил я.
Она немного помолчала, обдумывая формулировку, потом уверенно покачала головой:
— Нет. Если ты не сделал чего-то личного против самой Гильдии как организации, не перешёл им дорогу принципиально, не затронул их внутренние дела, мстить за провал одного из своих они точно не станут. Эти ребята… Они умирают в профессии. Считается, что если убийца провалился, или его устранили во время выполнения задания, он сам виноват. Значит, недостаточно хорош, недостаточно осторожен. А остальным незачем тянуть на себе чужую некомпетентность, рисковать собой ради того, кто уже выбыл из игры. — Она сделала небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжила, подводя итог. — Как только до Гильдии дойдёт информация, что заказчик мёртв, всё, их интерес к нам тут же иссякнет. Контракт закрыт, хоть и таким нестандартным способом.
