— Мы с тобой еще разберемся, жрица, но позже, — демон запустил в девушку огромный черный шар энергии, который необычайно быстро понесся к ней. У Элайны не было никаких шансов избежать встречи с демонической магией, и через секунду шар отбросил ее на две дюжины метров к ногам замерших в нерешительности чародеев.
— Уходите! Это не ваш бой! — Крикнул Августин, оценив силу заклинания, и обратился к мощи цитадели архимага, восстанавливая потраченный на бой с Тавискароном резерв. Затем он мысленным приказом снял печать с ворот и прокричал. — Отступайте в цитадель! Немедленно! Иначе демон поглотит ваши души и станет сильнее!
Незамедлительно, половина чародеев бросилась к дверям высокой башни архимага. Хищным оскалом оценив их храбрость, Комгалл понял, что теперь ничто не отделяет его от души Августина…
Моравол, подступы к Площади Архимага, 20:53
За несколько минут до того момента, как демон высвободил всю свою силу, подле площади архимага проходили и другие, не менее важные сражений. Один из таких разразился между Энидой фон Рейнор и древним магом, что решил присвоить себе имя легендарного и еще более старого чародея.
Лич одно за другим отправлял в чародейку смертельные заклятия. Глава канцелярии понимала, что у нее крайне мало шансов пережить встречу с ними, поэтому старалась уворачиваться от всей возможной вражеской магии. Благо боевой опыт, обретенный задолго до становления чародейкой, как ничто другое помогал ей делать это.
— Дочь Рейнора, — проскрипел Лич после очередного удара. — Как долго ты сможешь продержаться? Даю тебе единственный шанс: уйди с дороги и останешься живой.
— За кого ты меня принимаешь? — Энида отправила в Трущобного Герцога несколько огненных шаров, которые бесславно исчезли в его защите. — И не много ли берешь на себя? Жалкий колдун из трущоб!
Она направилась к противнику, попутно отправляя в него новые заклинания, которые были наименее затратны для ее резерва.
— Твои оскорбления меня совершенно не задевают, — проскрипел колдун и так же направился в сторону Эниды, оставляя позади широкий проход на площадь между двумя богатыми домами, где сейчас гвардейцы сражались с остатками сопровождения Лича. — У меня нет времени на лишние сражения, но в твоих жилах течет кровь Рейнора, пусть и разбавленная. Ради нее можно задержаться и отложить свои планы.
— Тогда попробуй достать ее! — Энида азартно усмехнулась и отправила в Лича еще несколько заклятий. К этому моменту она преодолела уже треть расстояния, что разделяло двух противников.
Лич кивнул, чуть приподнял посох, глазницы которого уже начали гореть красным и… внезапно лезвие золотого клинка вырвалось из его груди. Герцог развеял структуру заклинания, бросил взгляд на меч, который все-таки смог преодолеть защиту колдуна, и повернулся лицом к атаковавшему его гвардейцу. Парень от неожиданной живучести мага выпустил клинок из рук, оставляя его в теле колдуна, и отступил на шаг назад.
Не тратя на него слов, Лич взмахнул костяным посохом и распорол золотую кирасу. Еще мгновение и новое заклинание ворвалось внутрь доспеха, превращая солдата в живой вопящей факел. Избавившись от клинка в груди и взглянув на других гвардейцев, герцог понял, что те почти разобрались с выходцами из трущоб, и использовал еще одно заклинание. На этот раз на брусчатке у выхода из прохода. Мощный взрыв создал огромную воронку, отрезая солдат Вортигерна и не давая им вмешаться в бой с Энидой. По крайне мере на то время, пока они не додумаются каким образом могут преодолеть образовавшуюся дыру.
— Теперь ты, — сказал Лич и повернулся к Эниде. К этому моменту чародейка приблизилась уже на три на четверти и закидывала колдуна куда более серьезными заклятиями. — Ты действуешь слишком глупо для того, кто стал приближенным Августина.
— Тогда как тебе такое? — Крикнула девушка и взмахнула руками. Подчиняясь ее движениям, от Эниды к Личу направилась волна энергии, которая заставляла землю и камень взрываться, после чего из разломов появлялись языки голубого пламени. Это заклинание обычно использовалось против толпы, однако из-за наносимого урона так же прекрасно подходило для того, чтобы пробить защитную магию Трущобного Герцога.
Не тратя время, девушка послала в колдуна еще одно заклятие: огромный ярко алый огненный шар, который стремительно приблизился к Личу и с немалым грохотом взорвался, столкнувшись со щитами. Энида дождалась, пока пламя осядет и выругалась. Ее заклятья только слегка подпалили плащ — не более.
— Нужно отобрать посох, — пробормотала она и сделала шаг в сторону противника. Только шаг, пройти больше герцог не позволил. Он взмахнул посохом, и его заклятие отбросило Эниду в сторону так легко, словно у пиромантки и не было никакой защиты, а сама она ничего не весила.
