Однако получалось у него это едва ли. Лич был опытным противником и большинство его ударов все-таки настигали цель, оказываясь поглощенными защитой мага изменения. Долго это продолжаться не могло. Андриан догадывался, что поддерживающие его адепты были уже на исходе, и подросток решил не пытаться сделать невозможное — выжить в открытом бою. Поэтому он начал разговором тянуть время, в надежде дожить до момента, когда Квинт приведет подмогу.
— Кажется, я тебя уже перерос! — Насмешливо крикнул юноша.
— Перерос? — Иллюзия старика, прикрывающая настоящий облик Лича, усмехнулась. — Твои силы на исходе, адепт, не пытайся меня обмануть. я вижу, что еще минута и ты сам свалишься с ног.
Андриан развел руками и улыбнулся.
— И все же я пока стою.
— Это не твоя заслуга.
Андриан улыбнулся.
— Возможно, однако скажи мне — на кой черт тебе старый город и лживый титул, когда вокруг столько стран, где ты мог бы стать настоящим герцогом? Варлолин, Менрок, да даже Аренол! Почему не уйдешь к ним? Зачем отравляешь мой город?
Лич ответил не сразу. Опершись на посох, он несколько секунд изучал адепта взглядом прежде, чем заговорить. За это время Андриан успел проверить оставшиеся запасы энергии и понять сколько еще он может продержаться против врага, если все будет продолжаться в том же духе. И результаты вызвали у него немалые опасения.
— Не я виноват во всех беда Моравола, — произнес Лич, отставив жезл в сторону. Артефакт остался стоять несмотря на то, что хозяин уже не держал его в руках. — Не я отравляю его ложью, интригами и лицемерием. Это делают простые люди, сами Тенебрисы и… даже ты. Однако и вы не виноваты в этом. Моравол стал оплотом Лжи и как бы чародеи не пытались стать лучше, не смогут избавиться от влияния южного бога.
— Похоже на бред, но даже если это правда… — Андриан замолчал и сделал шаг вперед. Со стороны он выглядел достаточно грозно, благодаря росту, возвышаясь над противником, и уверенному взгляду, однако внутри адепт по-прежнему испытывал ужас, зная о жестокости герцога и о том, что противник готов ударить в любой момент. — Это не отменяет того факта, что без тебя Мораволу станет лучше. Что из-за тебя страдают сотни людей. Что ты унижаешь, убиваешь и пытаешь их. Что сделал трущобы оплотом преступности и…
— И я изменю Старый Город. Сразу как разберусь с Тенебрисами и их божественным покровителем.
— Как? — Андриан взмахнул руками. — Каким образом ты сможешь убить архимага и бога, если до сих пор не в состоянии убить одного слабого адепта?
— У меня есть план, — Лич прикоснулся к той части балахона, где во внутреннем кармане лежал красный камень. — Но тебе до него не должно быть никакого дела. Ты просто не доживешь до момента его исполнения.
Он схватил посох, направил его в сторону Андриана, и в чародея устремилось еще одно заклятие. Красный луч энергии такой силы, что мог без труда проломить защиту адепта и убить его…
Моравол, Квартал Архимага, 21:21
Несмотря на отзывающуюся немалой болью рану, Тавискарон продолжал яростно сражаться с гвардейцами, и весьма успешно уничтожал их. Первые минуты боя его людям удавалось даже теснить солдат Вортигерна, однако успех сопутствовал им ровно до того момента, пока в спину не ударили отряды северных дикарей.
За одно мгновение Тавискарон лишился сразу троих сторонников. В следующие секунды потерял еще двоих, и только после этого чародеи пришли в себя и начали защищаться от яростных ударов дикарей. Получалось это у них крайне плохо. Далеко не все маги могли сражаться в ближнем бою, большинство из них считало недостойным чародеев обучаться этому, и сейчас они дорого расплачивались за своё пренебрежение.
Прошло не так много времени, когда сторонники Тависа начали сдаваться одни за другим, не желая умирать в безнадежном бою. Видя это, Тенебрис понял, что нужно оставить идею добраться до Вортигерна — который из-за слабых магических способностей сторонился племянника архимага — и начать отступать.
— Уходим! — Прорычал он, вцепившись от боли в бок своего плаща. — Прорываемся к выходу из Моравола! Мы еще возьмем своё. Главное пережить этот день! Быстрее, идиоты!
Ближайшие чародеи недовольно взглянули на своего господина, явно не оценив пренебрежительное обращение к ним, но всё же решили не отворачиваться от него и принялись вместе прорываться к мосту через реку Андаль. К тому самому месту, возле которого лидер бунтовщиков около двенадцати часов назад убил двоих человек и проклял свою душу.
По мере отступления рана Тавискарона все больше напоминала о себе. Во рту появился металлический привкус, ноги почти не слушались, однако чародей старался не обращать на это внимание и продолжал прорываться вперед, надеясь, что сможет добраться до людных мест, где можно спрятаться в толпе и скрыться от гвардейцев.
