— В любом случае, у вас есть какие-то другие идеи, что делать дальше? — он оглядел замолчавших спутников. — Нет? Хорошо, тогда либо мы напрашиваемся к ней в компанию и выясняем, где искать эту Эниду, либо вы идете куда хотите, а я проделываю это все в одиночку. Возражения есть?
Оттон медленно помотал головой, обдумывая слова Андриана, Мильва же вновь фыркнула и, пробормотав что-то похожее на «будь по-твоему, но мы тебя предупреждали», отвернулась от чародеев.
— Ладно, — начал говорить адепт и, повернувшись к незнакомке, вздрогнул. Все это время она стояла прямо за его спиной и слышала каждое сказанное ими слово.
— Интересно, — протянула чародейка. — Грозен не только с врагами, да?
— Кто ты такая и чего тебе от нас надо? — заговорила Мильва, обернувшись к чародейке.
— Меня зовут Элайна, и я — одна из последних представителей рода Комниных, — произнесла она, не отрывая изучающего взгляда от адепта школы изменения.
— Так ты? — удивленно воскликнул Оттон, но чародейка не дала ему договорить.
— Сестра герцогини, да, — она кивнула и повернулась к адептам спиной. Взмахнув рукой, Элайна приказала следовать за ней. — Идемте! Не знаю, что вам нужно от Эниды, но постараюсь помочь.
Моравол, Дворцовый Квартал, Дворец Тавискарона, 17:03
— Вы уверены, что это правильное решение, господин Тенебрис? — Спросил уже тронутый сединой волшебник, от волнения растирая колени. — Как бы ваш дядя не решил, что мы много на себя берем.
— Моего дядю пора поставить на место, дорогой Марцел, — твердо заявил Тавискарон. Он был совершенно спокоен, но окружавшие его чародеи без труда поняли, каких трудов ему стоило оставаться в таком состоянии. — Его выходки, как по отношению к нам в частности, так и к канцелярии в общем, не должны оставаться безнаказанными. Мы обязаны показать ему, что не потерпим, чтобы нами командовала какая-то южная шавка, подобранная на задворках известного мира.
— Это так, — согласился сидевший рядом с Марцелом мужчина. — Но не слишком ли резко мы поступили. Все-таки в уставе написано, что непослушание призыву такой срочности является прямой изменой…
Тавискарон рассмеялся. Не злобно. От души, словно услышав хорошую шутку.
Едва сумев поборов смех, он поднялся из мягкого кресла, подошел к собеседнику и сказал:
— И ты подумал об этом только сейчас? — Племянник герцога оглядел окружающих его людей. На приеме в одном из самых прекрасных дворцов Моравола присутствовала почти вся тайная канцелярия, однако за их разговором следила едва ли дюжина человек. Остальных же совершенно не заботило положение, в котором они оказались. Впрочем, как и всегда.
Их волновала лишь возможность отлично провести время, и по отношению к ним Тавискарон думал тоже самое, что и его более прямолинейный дядя.
— Я вступил на эту дорогу и отступать не намерен, мой друг, — продолжил он, глядя на человека, который так некстати решил вспомнить устав тайной канцелярии. — И вам не советую. Слишком поздно думать об этом. Августин никогда и никого не прощал, и сейчас у нас остается лишь два пути: либо мы докажем ему, что его воля ничто без нас — истинного света Моравола, либо сгинем. Умрем как изменники или станем его марионетками… не важно.
— Действительно, — произнес внезапно вышедший из толпы Человек-в-черном. Он выделялся на фоне остальных людей, как умертвие среди живых. Словно мертвец, поднятый черным колдовством, но умытый и опрятно одетый. Бледный и тощий. Именно так выглядели таинственные летописцы, что дни и ночи проводили в лабораториях герцога.
— Сегоний, — улыбнулся Тавис и расплылся в еще большей улыбке, увидев знакомый контейнер.
— Господин Тенебрис, — человек-в-черном низко поклонился. — Как видите, я выполнил ваше… пожелание.
— Что с лабиринтом? — настороженно уточнил Тавискарон. — И с нашими «друзьями»?
Сегоний взглядом указал на сидевших перед хозяином дворца людей, и тот, поморщившись, кивнул.
— Идем, — он махнул рукой, призывая следовать за собой, и направился к выходу из зала. — Я доверяю каждому из тех, кто находится в этом зале, но, если тебя это напрягает — продолжим разговор в моем кабинете.
— Позвольте напомнить, господин Тенебрис, — учтиво начал говорить человек-в-черном, но по его тону Тавис понял, что следующие слова ему вряд ли понравятся. — Почти каждый в этом доме является предателем. Предал ли он вас или герцога, как по мне, не имеет особой разницы.
— А ты не предатель? — Усмехнулся Тавискарон, сворачивая в коридор возле портрета своего давнего предка. — Или мне напомнить, что твои действия как ничто другое поможет сместить Августина?
— Я не давал клятву верности, — сухо отозвался Сегоний, поправляя контейнер с посохом, что висел на его плече. — Летописцы не служат герцогу напрямую.
— Да-да-да, — небрежно бросил Тавис. — Вы служите знаниям и так далее. Оставь этот бред для кого-нибудь другого. Мне прекрасно известно, что без денег герцога вы — всего лишь одна из множеств сект Моравола. Ничего более.
