Тем не менее, цепей, которые шли от стен к его запястьям, хватило, чтобы его остановить, после чего он откинул голову и закричал от злости. На его шее и голове проступили жилы и вены, а очень широкая, покрытая грязью грудь раздулась при вдохе. Гермиона сомневалась, что ей хватит двух рук, чтобы обхватить его бицепс, как и бицепс мужчины, стоявшего рядом с ним. Только один из них, который стоял сбоку, был чуть меньше, но все еще достаточно раскачан, так что при возникновении необходимости целиться им нужно будет в глаза.
Они хрипели и что-то кричали на языке, похожем на немецкий, и выглядели устрашающе.
— Я чертовски устал, я сначала подумал, что они все голые, — сказал Джастин.
— У меня совсем нет сил, — пробормотала Падма. — Мы столько часов бродим здесь, выпуская заклинания, да и проснулись мы ни свет ни заря.
— И я сомневаюсь, что только я плохо спала прошлой ночью, — сказала Гермиона.
— Как мы будем спать? По очереди?
Гермиона подавила зевок.
— Я не думаю, что кто-то из нас сможет заснуть так крепко, что не услышит чьего-то приближения.
— Только если оно не подкрадется тихо, — сказал Малфой.
Гермиона собиралась сказать, что если будут меняться, то потратят больше времени, но все улетучилось, когда она услышала громкие хлопки и треск у себя за спиной. Гермиона начала поворачиваться, но смогла сделать это лишь наполовину, когда почувствовала, как в ноге сзади вспыхнула немыслимая боль.
Она закричала и услышала, как голос Малфоя слился с ее голосом. Ее нога перестала двигаться, и она полетела вперед. Казалось, что стальной коготь впился ей в мышцу и вырвал кусок; боль волнами прокатывалась вверх по спине и вниз по ноге. Гермиона выдохнула сквозь зубы — глаза наполнились слезами — и потушила палочку.
Она дернулась, выпустила изгоняющее заклинание в темноту и увидела, как свет от него осветил размытые фигуры.
Она выпустила еще одно, а потом еще. Ее тело упало от боли и изнеможения.
Последнее заклинание встретило лишь пустоту, и Гермиона, ведомая агонией, погрузилась во тьму.
***
Гермиона очнулась от собственных стонов, а после и боли, которую почувствовала, когда вытянула ноги. Когда вспомнила, что произошло, распахнула глаза, но увидела только Малфоя, который стоял над ней и смотрел. Боковым зрением она могла видеть лоб Падмы, но та с тяжелым вздохом развернулась к ней спиной.
Боль почти ушла, слегка напоминая о себе в боку и в руках. Возможно, дело было в ударе о пол, и, скорее всего, Гермиона что-то потянула, когда поворачивалась, чтобы выстрелить в создание темной магии. Она почувствовала горечь во рту, и поняла, что это был привкус зелья бодрости, вот только бодрой она себя не чувствовала.
— Что случилось? — ее голос сорвался, и она закашлялась.
— У них были топоры и томагавки, — сказал Джастин. — Они почти прикончили нас!
— Вас всех довольно быстро исцелил бадьян, но если бы у нас его не было… Я бы дала больше Джастину и Малфою, но мне хотелось бы сохранить его как можно дольше.
Гермиона с трудом села и приняла протянутую руку Малфоя, даже не успев обдумать это действие. В следующее мгновение она уже встала на ноги и сделала шаг вперед, пытаясь сохранить равновесие. Жилка на лице Малфоя дважды дернулась, прежде чем он выпустил Гермиону из объятий.
— Вы оба все еще ранены? — спросила Гермиона.
Джастин поднял рубашку, открыв толстый диагональный порез на животе. Он был опухшим и с разодранными кожей и верхним слоем мышц, но уже виднелись заживающие ткани, давая понять, что порез был не очень глубоким и не представлял большой опасности.
— Драко остановил кровотечение, и сейчас он болит вполне сносно. Особенно в сравнении с тем моментом, когда я его получил. Но я бы хотел иметь порез там же, где и у тебя Гермиона, потому что, думаю, что дополнительная амортизация могла бы…
— Так, еще раз, если ты не в состоянии понять, что пострадала не ее задница…
— Я понял, но там все равно побольше мяса…
— Джастин, у тебя столько же мяса на животе, сколько у Гермионы на бедре.
Падма посмотрела на Гермиону.
— Хотя, у него на самом деле больше, у тебя не такое большое…
— Может, мы прекратим обсуждать мою плоть? — хмыкнула Гермиона, схватила рукав Малфоя и рванула вверх к локтю.
Джастину следовало бы дать Малфою рубашку из более толстой ткани, потому что тонкий хлопок не сильно его защищал, даже с длинными рукавами. Малфой попытался вернуть рукав на место, но Гермиона убрала его руку.
— Дай посмотреть, — сказала она, аккуратно закатывая остаток рукава и оттягивая ткань от кожи.
Ей мешало его желание прижать руку к себе, и когда она уже собралась спросить, почему он так сопротивляется, то поняла, какую руку она сейчас всем показывает под светом волшебных палочек. Она выпустила ткань, которую он прижимал к боку, и легко прошлась пальцами по его предплечью.
Как только почувствовала шрамы на его коже, он сильно втянул воздух. Не дав ему отнять руку, она прижала ее к его животу, а потом снова взялась за рукав. Потянула за ткань, а Малфой слегка расслабился и дал ей закатать рукав.
