Искатели приключений! Сколько их? И опять под неутомимым пером всезнающей Ж. Бенцони оживают исторические персонажи.
Лентул Батиат плохо спал эту ночь, что было заметно по его лицу, серым цветом своим напоминавшим дохлую рыбу, по мешкам, набрякшим под тусклыми глазами. В плохом настроении, шаркающей походкой он брел по двору своего дома, не обращая ни малейшего внимания на доносившиеся из эргастулы[1] душераздирающие крики молодой рабыни, которую наказывали кнутами по его приказу.
На ходу толстый ланиста[2] потрогал пальцем длинную царапину, совсем еще свежую, саднившую на подбородке. Самые истошные вопли девки не утолят его боли. Слыханное ли дело, эта непокорная рабыня, которой выпала честь разделить ложе хозяина, наградила его шрамом, защищаясь, как тигрица! Так ей и надо, пусть теперь получит свои двадцать ударов кнута. Если бы Лентул слушался только голоса гнева, он бы приказал забить ее до смерти, но в нем еще говорила жадность. Вариния слишком дорого ему обошлась, она была красивой, молодой и здоровой рабыней. Товар портить нельзя. Надо было только выдрессировать ее как следует, а для этого у Лентула было прекрасное средство. Вот за ним-то он сейчас и направлялся.
Утро выдалось чудесным. Весна заливала всю Кампанью, осыпая ее своими щедротами. Сады утопали в цвету, обещая богатый урожай. Вдали под яркими лучами сверкали мраморные террасы и красные стены Капуи. Лентул решил после обеда отправиться в термы, очистить тело и вместе с тем прочистить мозги.
Эта мысль придала ему бодрости, он даже чуть распрямил плечи. Его короткая прогулка по двору подошла к концу: его жилище находилось почти рядом с принадлежащей ему школой гладиаторов.
Заведение, окруженное толстыми железными решетками, представляло собой довольно большое пространство, где разместились тренировочная площадка и спортивный зал. Солдаты ополченцы охраняли школу днем и ночью. Вокруг были расположены каменные серые кубы, где жили гладиаторы, а также их охрана и наставники. У Лентула дома находился на полном содержании отряд в двадцать солдат, предоставленный ему городским префектом. Это было накладно, но совершенно необходимо.
Действительно, в тот год, 73-й до Рождества Христова, все гладиаторы были набраны из самых крепких рабов. Предпочтение отдавалось военнопленным, пойманным пиратам и вообще тем, кто доказал свою силу и жестокость. Главное, чтобы они были крепкими, ловкими и достаточно дикими, чтобы по первому сигналу приняться истреблять друг друга. Несмотря на издержки, необходимые для их содержания, эти рабы приносили немалый доход.
Благородные римляне, богатые сенаторы, чернь – все обожали цирковые игры, особенно смертельные бои, в которых на арене участвовали одна или несколько пар гладиаторов. Ланисты получали огромные деньги за выступления и жизнь своих бойцов. Поэтому они были заинтересованы, чтобы гладиаторы сохраняли прекрасную форму, поскольку чем сильнее противники, тем интереснее бой.
Школа Лентула Батиата была самой известной. Он не жалел денег на еду и уход за своими питомцами, кроме того умел окружать себя людьми, способными воспитать первоклассных бойцов. Богатые клиенты щедро оплачивали эти похвальные усилия, и какое им было дело до того, что Лентул был отъявленным мерзавцем, лишь бы и дальше поставлял необходимый для кровавых спектаклей материал.
На этот день число его питомцев достигало семидесяти восьми человек. Накануне их было восемьдесят, но один богатый плантатор нанял двух его бойцов для смертельной схватки, после которой победитель с перерезанным горлом рухнул рядом с побежденным, так как зрители сочли, что он плохо дрался. Этот проигрыш всухую портил еще больше и без того плохое настроение Лентула. Мрачным взором обвел он площадку, где шла утренняя тренировка. Вооруженные деревянными мечами, в одной лишь набедренной повязке, бойцы, разделившись на пары, с усердием нападали друг на друга. Их тела блестели от пота под лучами уже жаркого солнца. И хотя это был всего лишь учебный бой для поддержания формы, гладиаторы сражались с мрачным ожесточением. У всех были одинаково замкнутые лица, сжатый рот и жесткий взгляд, как у людей, которым больше не на что надеяться. Под этой маской стирались даже расовые различия. Здесь были галлы, фракийцы, евреи, африканцы, были и латиняне. Но все они теперь походили друг на друга, а причиной тому была дикая неутолимая ненависть, навсегда поселившаяся в их душах. Даже среди рабов они считались самыми отпетыми, ибо целью их жизни была смерть. Никому из них не было ведомо, когда они распрощаются с жизнью, захлебнувшись собственной кровью, и на песке какой арены это случится. Они знали лишь одно: все произойдет именно так, когда победитель вчерашнего боя окажется побежденным в бою завтрашнем.
Мгновение Лентул молча смотрел на них, разглядывая всех по очереди, как бы выбирая, и наконец крикнул:
– Спартак!..
