– Ты что угодно готова делать, лишь бы оттянуть момент, когда нужно будет идти спать. Ты просто боишься идти в постель, потому что должна будешь улечься туда голой.
– Ничего я не боюсь. Это просто смешно.
– Если хочешь покончить с этим побыстрее, можем раздеться догола прямо сейчас, – предложил Дизель. – Просто сбросим на фиг все эти стесняющие человека шмотки.
– И что мы будем делать после этого?
– Смотреть телевизор.
– Что,
– Конечно. Это будет весело и необычно.
– Никто не сидит на моем диване голым!
– Карл сидит, – парировал Дизель.
Это была тревожная мысль, мне это как-то в голову не приходило.
– Лучше я испеку печенье, – сказала я. – И никаких раздеваний. Мы договаривались только на печенье. Соглашайся на это или проваливай.
– Печенье – это хорошо. Но в конце концов я все-таки раздену тебя.
– Очень самонадеянное утверждение с твоей стороны, – сказала я, но про себя подумала, что это очень похоже на правду.
По воскресеньям наша булочная работает до обеда. Люди заглядывают к нам по пути домой из церкви, по пути домой после выгула собак, по пути домой с утренней пробежки, пешей или велосипедной прогулки. К часу дня все уже получили свою порцию углеводов и клейковины, и булочная закрывается.
В 4:45 я выскользнула из-под одеяла и на цыпочках пробралась в ванную комнату. Кот, лежавший в ногах кровати, молча наблюдал за мной. Дизель спал. Я быстро приняла душ, подсушила волосы феном и облачилась в свой обычный наряд, состоявший из футболки, джинсов и кроссовок. На первом этаже было тихо. Карл спал на диване. Я включила свет в кухне и сварила себе кофе. О мою ногу потерся Кот, и я наклонилась, чтобы погладить его. После этого я налила ему свежей воды и насыпала сухого корма.
Двигательная машина Монро по-прежнему стояла на моей кухонной стойке. «Нужно ее куда-нибудь спрятать», – подумала я. И не столько потому, что она краденая, а потому, что кое-кто очень хотел бы прибрать ее к рукам. Я оттащила ее к стиралке, сунула в корзину для грязного белья и прикрыла сверху какими-то вещами.
Теперь в моем доме под кроватью лежала краденая картина, в сушилке для белья – краденый колокол, а в корзине для стирки – краденая Двигательная машина. Ситуация, прямо скажем, не слишком комфортная.
Я вернулась в кухню, съела клубничный йогурт и, часто дуя в чашку, выпила горячий кофе. Застегнув змейку на куртке с капюшоном, я схватила сумочку и тихонько вышла за двери. В окнах всех остальных домов на нашей улице было темно. Было еще слишком рано даже для самых отпетых «жаворонков». В воздухе было морозно, на черном небе горела серебряная луна.
Идти до машины было совсем близко, но когда я уже приготовилась ее открыть, вдруг почувствовала, что прямо рядом со мной, частично скрытый тенью, стоит Вульф. Сердце лихорадочно заколотилось в груди, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.
– Я думала, что ты не относишься к ранним пташкам, – сказала я.
– Мое утро начинается на рассвете.
– Но ты ведь не вампир, верно?
– Нет, – ответил Вульф, – но у меня с ними есть некоторые общие пристрастия.
Я подумала о Дизеле, который по-прежнему безмятежно спал в моей постели, и взгляд мой непроизвольно скользнул с Вульфа на окно спальни на втором этаже.
– Если бы я намеревался забрать тебя, нас бы уже здесь не было, – сказал Вульф.
– Он бы тебя все равно выследил.
– Не сомневаюсь.
– Тогда зачем ты здесь? – спросила я.
– Я следовал за Анархией. Она попыталась завербовать Хэтчета и потерпела неудачу. Он дурак, но преданный дурак. Следующей она атакует тебя, и ты окажешься более уязвимой, чем Хэтчет. Не думаю, что у тебя болевой порог столь же высокий, как у него.
– Где она сейчас?
Вульф на мгновение замер, как будто принюхиваясь.
– Я ее потерял, но подозреваю, что недалеко отсюда. Она будет держаться вплотную к тебе, выжидая момент.
– А зачем ты следил за ней?
– Ее необходимо остановить. Мой наполовину законопослушный кузен не уполномочен уничтожить ее, я же ни перед кем не отчитываюсь.
В доме напротив в окне на втором этаже вспыхнул свет. Вульф отступил в тень и тихо исчез.
Я подумала было вернуться в дом и разбудить Дизеля, но меня остановило то, что я уже опаздывала. К тому же я не хотела, чтобы Дизель был завязан на меня двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. А еще я не знала, что мне думать о противоборстве Вульфа и Анархии.
Поэтому я села в машину, заперла дверцы изнутри и поехала, стараясь прогнать из головы мысли об этой самой Анархии. Намного приятнее думать о кексах. Плюс сегодня воскресенье, так что мы будем делать пончики с яблоками и корицей. Да, конечно, после этого мне придется драить обжарочный бак, но дело того стоило. Потому что в булочной мы готовим для людей радость. А это намного лучше, чем
