С этими словами я шлепнула профессора по запястью, вырвала карту и сунула Шульцу десять кронодоров – в два раза больше, чем рассчитывала заплатить за ларец.
– Я его забираю. Упаковывать не нужно.
Иверс гневно сверкнул глазами, прищурился... и тут его осенило.
– Вы – Джемма Грез. Как же, помню! Ваша дипломная работа сих пор снится мне в кошмарах.
Я вспыхнула от негодования. Габриэль Иверс мало изменился.
Увы, он не растолстел и не облысел. Фигура по-прежнему атлетичная, в густой темно-каштановой шевелюре ни одного седого волоса. Лицо стало еще жестче, он отпустил остроконечную бородку. А характер как был мерзким, так и остался.
Надо же, профессор помнит мое имя! Какая честь.
– Не буду лгать и говорить, что рада встрече, доктор Иверс.
– Голубушка, зачем вам эта карта? – Иверс злобно прищурился. – Собрались заворачивать в нее ветчину? В жизни не поверю, что вы заделались настоящим исследователем.
– Теперь я личная помощница Абеле Молинаро, и отвечаю за пополнение его коллекции, – отрезала я не без гордости. – Поэтому ящик и карту вы не получите. Я за них уже заплатила. А вы можете приобрести… ну хотя бы это, – я злорадно показала на облезлое чучело медведя, чья шкура за года прокормила не одно поколение моли.
Иверс оскалился. Любо-дорого посмотреть, как он побелел от бешенства.
– Я заплачу вдвое больше.
– Лучше заплатите учителю хороших манер, чтобы дал вам пару уроков.
Гордая последней репликой, я сунула ящик в холщовую сумку и с достоинством двинулась к выходу.
Шульц раздосадованно щелкнул языком. Он упустил выгодную сделку, ведь Иверс мог предложить больше! Но у старьевщика не хватило духу встать у меня на пути.
А вот профессор сделал движение, как будто хотел схватить меня за локоть.
Вовремя вспомнилось, что в прошлом месяце Иверс задал взбучку репортеру, который проник в его дом обманом, чтобы взять интервью. Репортер после разговора лишился клыка и получил фонарь под глаз, а Иверс провел ночь в участке.
Поэтому я плюнула на холодное достоинство и как ошпаренная выскочила за дверь. Драка с уважаемым ученым в мои планы не входила.
Напоследок услышала забористое ругательство, в ответ на которое Шульц заголосил:
– Доктор Иверс, постойте! Не надо скандалов в моем заведении. Пусть себе идет барышня! У меня для вас есть кое-что другое! Не менее интересное! Только посмотрите!
Шульцу удалось задержать Иверса, потому что из лавки никто не показался. Но я опасливо поглядывала за плечо, пока не свернула в переулок.
От человека с бешеным темпераментом Иверса всего можно ожидать. Лучше поскорей убраться подобру-поздорову.
Огни фонарей, грохот трамваев, кряканье клаксонов и крики продавцов газет остались позади.
Дома в переулок выходили глухой стеной, сумерки стремительно опускались. Под ногами то и дело попадались выбоины, поэтому пришлось умерить шаг.
Из подвального окна выскочила черная кошка и перебежала дорогу, вытянув хвост палкой. Зловеще сверкнули зеленые глаза.
Я споткнулась и прошептала защитное заклинание на афарском – оно осталось в памяти от бабушки, и его повторял мой отец, когда принимался за очередной раскоп.
И тут же рассердилась на себя. Теперь я образованная столичная жительница, а не суеверная бродяжка.
Мысли вернулись в настоящее. Хотелось бы знать, почему Иверс заинтересовался ветхим документом. Это карта Но-Амона, северной провинции Афара, а значит – сто против одного – карта древнего захоронения. Хоть мой отец, черный копатель, давно бросил нелегальный промысел, он был бы рад заполучить ее.
Впрочем – наверняка подделка. Посмотрим, что скажет о карте мой шеф.
Я так погрузилась в раздумья, что не сразу заметила, как из щели между складами вынырнула троица подозрительных типов. Они были одеты в черные ношеные пальто, небритые морды прятали под надвинутыми на лоб картузами.
– Эй, барышня! Тпру... Постой, – сутулый мужик со сломанным носом шагнул наперерез.
– Куда идешь одна, такая хорошенькая, да без кавалера? – вступил в беседу второй, косоглазый верзила.
– Ну-ка, покажи, что несешь в котомке! – не стал любезничать третий, чью гнусную физиономию украшали усы, переходящие в бачки.
Надо сказать, я озадачилась. Переулок был безлюдный, но все же в центре города, и шантрапа сюда не заходила, чтобы очистить карманы беспечного прохожего.
Грабеж среди бела дня? Ладно, пусть среди темного вечера, но все же дело неслыханное в этом квартале.
Желудок стянуло тошнотным страхом, потому что парни не шутили. Они окружили меня, смотрели недобро, а усатый достал из-за пазухи короткую дубинку и выразительно ей поигрывал.
Неспроста, ох неспроста встретила я черную кошку, а до того – профессора Иверса! Обе встречи предвещали беду.
Однако сдаваться без боя я не собиралась.
Косоглазый рванул сумку из моих рук, но удерживать я ее не стала; с силой толкнула от себя, метя в живот противнику.
Острый угол ящика попал куда надо, косоглазый охнул, выпустил сумку и согнулся, хватая ртом воздух.
Я пнула его в голень и завопила:
– Пожар! Полиция! Грабят!
Усатый надвинулся и замахнулся дубинкой, я попятилась, но спину царапнули кирпичи – меня приперли к стене.
