Бандит тяжко дышал, смердя кислым ароматом анисового табака.
Чтобы не получить свинцовым набалдашником в лоб, я выставила сумку с ящиком в попытке отвести удар. Прекрасно понимая, что уловка если и спасет, то ненадолго. В голове пронеслась бабушкина присказка:
«О Гумари, смотритель Небесного Маяка, покровитель пропащих, помоги!»
У богов бывает странное чувство юмора. Помощь они послали, откуда я вовсе не ждала. И в лице кого!
Сбоку на усатого налетел здоровяк в длинном пальто. Он сшиб его с ног с силой разогнавшегося локомотива, и оба кубарем покатились по мостовой. Мелькнуло перекошенное от ярости скуластое лицо с остроконечной бородкой.
От удивления даже страх прошел, а руки сами собой опустились.
Явление доктора Иверса в роли спасителя поразило меня до глубины души. Мне бы радоваться, но я досадливо выругалась.
Тем временем остальные бандиты присоединились к потасовке. Иверс поднялся на ноги и лихо махал кулаками, отбиваясь сразу от троих. Справлялся неплохо, но уже пару раз пропустил удар, его бородка окрасилась кровью. Дубинку свою усатый потерял, она откатилась к стене, где я и подняла ее без спешки.
А чего спешить? Иверс, как известно, неплохой боксер-любитель. Вот и пусть попрактикуется. Вздуют его – невелика беда, пару синяков он заслужил.
Однако не дело улепетывать и оставлять профессора на растерзание шантрапы. Наука не переживет такой потери.
Я вновь закричала во все легкие:
– Полиция! Пожар!
После чего забарабанила дубинкой по железным воротам склада. Загрохотало так, что и в центральном полицейском участке наверняка услышали.
– Шухер, братва! – просвистел змеиный шепот, застучали ботинки, и шантрапа растворилась в сумерках.
Иверс привалился к стене и сплюнул.
Я отбросила дубинку, прислушалась: полиция прибыть не торопилась. Переулок как был безлюдным, так и остался.
– Уходим, пока они не вернулись! – очухавшийся Иверс схватил меня за руку и потащил на Мистерикум-страда. – Шевелите ногами, Грез! И не забудьте ящик. Он не пострадал?
– Не командуйте, сударь, вы не у себя на кафедре! – рявкнула я, но ходу прибавила, потому что предложение было разумным.
– Дайте мне ящик, я понесу! – потребовал Иверс.
– Черта с два! – я крепче прижала сумку к груди.
Мы выскочили на Мистерикум-страда. Народу здесь было немного, но все же редкие прохожие лучше, чем никого, и полицейская будка за углом имеется.
Я удовлетворенно хмыкнула, разглядев Иверса в свете фонаря. Ему расквасили нос и губу, его щегольское пальто лишилось пуговиц, но серьезно профессор не пострадал и язвительности не утратил.
– Во что вы впутались, Грез? – грубо спросил он. – Не поделили что-то с земляками? Один из тех был афарцем, судя по татуировкам.
– Я афарка лишь наполовину, и с подобными типами компании не вожу, – огрызнулась я. – А вас что занесло в тот переулок? Следили за мной? Хотели сами меня ограбить?
– Ваш язык стал еще ядовитее за эти годы, Грез, – спокойно ответил Иверс, прикладывая к разбитой губе платок. – Вы были единственной студенткой в моей карьере, кто превратил защиту диплома в нападение на членов комиссии.
– Некоторые члены комиссии это заслужили.
– Отнюдь. Я лишь честно дал оценку вашей жалкой работе.
– Но в каких выражениях!
– Вы в выражениях тоже не стеснялись.
– Я всего-то попросила вас не переходить на личности. Это вы начали повышать градус дискуссии. Назвали меня «пустоголовой недоучкой, возомнившей себя историком»! Знаете, до сих пор жалею, что не швырнула в вас чернильницей.
– И это ваша благодарность, Грез, за то, что я спас вас от бандитов?
Он остановился, скомкал и запульнул платок в урну, а потом сжал кулаки и гневно засопел.
– Спасали вы не меня, а вот это, – я многозначительно покачала сумкой. – Что вас заинтересовало в старом ящике, доктор Иверс? Неужто карта? Решили, что она и впрямь приведет вас к сокровищу? Такие карты продают туристам на базарах Но-Амона по дюжине за медяк. Не думала, что вы принадлежите к числу наивных авантюристов.
Гремя, подъехал трамвай, из открытых дверей посыпались пассажиры. Но я заходить не спешила – ждала ответа.
– Вы понятия не имеете, Грез, что я ищу. Отдайте мне карту. Вам и вашему патрону она ни к чему, поверьте.
– Не отдам. Она моя. Не ваше дело, что я с ней сделаю. Может, и впрямь буду заворачивать в нее ветчину. Или сыр!
С этими словами я запрыгнула на подножку трамвая в момент, когда кондуктор дал звонок, а двери с лязгом сдвинулись с места.
Они захлопнулись перед физиономией Иверса, чуть не оттяпав ему длинный нос. Трамвай весело покатил, а профессор остался изрыгать проклятия на краю тротуара.
– Грез, я не прощаюсь! – проревел он трамваю вслед. – Теперь я знаю, что вы работаете на Абеле Молинаро. Ждите в гости! Я получу эту карту, не будь я Габриэль Иверс!
Я едва удержалась, чтобы не показать ему в окошко кукиш.
Трамвай завернул за угол, я заняла свободное место на скамейке, прислонилась лбом к холодному стеклу и перевела дух.
