– Вот как?! Думаете, все предусмотрели?! – Мидас зловеще оскалился. – Иверс, я добьюсь, чтобы тебя признали сумасшедшим, как Лилля. Свидетели у меня найдутся.
Он в упор посмотрел на частных сыщиков.
– Господин Строп, уверен, вы подтвердите неадекватность объекта вашей слежки.
Строп завозил ногами под столом, отвел взгляд, сунул в рот кусок жевательного табака и нервно заработал челюстями.
– Господин Зильбер, – промямлил он, чавкая. – Вы хорошо заплатили нам, но... нет.
– Почему?! – взревел Мидас.
– Вы влиятельный человек, не спорю. Но если выбирать себе врага, предпочту вас, а не профессора Иверса. Может, он и правда безумен. С безумцами иметь дело себе дороже. Кроме того, у профессора очень тяжелые кулаки, и тоже есть связи.
– Вы идиот, Строп!
– Да, идиот, но я бывший студент Академии, – вдруг приосанился Строп. – Член научного братства всегда им остается. Профессор Иверс – мерзкий тип, но великий ученый. У меня есть кое-какие принципы, господин Зильбер. Для меня деньги все же пахнут по-разному. Списывать на экзамене, следить за неверными женихами, воровать документы – пожалуйста. Но участвовать в подобном обмане и травле – нет.
– Пошли вон отсюда! – загремел Мидас.
Частные сыщики, смущенно переглянувшись, встали и поспешно удалились.
Иверс коварно усмехнулся.
– Ничего, – отдышался Мидас. – Господин Турс и госпожа Грез еще не сказали своего слова. Они умные люди и не захотят упустить выгоды. Ну, что скажете? Я могу предложить многое.
Озия побледнел, заморгал, и выдавил:
– Простите, но вынужден отказаться.
А я лишь фыркнула, но постаралась вложить в этот звук тонну презрения.
– Что ж, ваше дело. Слова моей дочери, полагаю, будет достаточно, – ядовито улыбнулся Зильбер и повернулся к Эвите. – Иверс растоптал твои чувства, он обманывал тебя, и когда мы вернемся в Сен-Лютерну, ты должна дать интервью. Можно даже засудить Иверса.
– Папа, ну хватит уже! – вскричала Эвита. – Не буду я вести тяжбы. И в Сен-Лютерну возвращаться не собираюсь. У меня в Афаре есть... кое-какие дела.
– Что еще за дела?! – заорал Мидас, и его голос прокатился по вестибюлю, заглушая шум.
– Тихо, не кричи! – у Эвиты на глазах появились слезы. – Я поеду в племя кочевников и научу их женщин бороться за свои права. Ты не представляешь, какие у них дикие обычаи! Но я уже почти убедила Аджиба, что так жить нельзя.
– Я собираюсь познакомить Эвиту с моей семьей, – сообщил Аджиб. – Она им понравится. Мой народ ценит в женщине хитрость и упорство.
– Ты с ума сошла? Мы немедленно возвращаемся в столицу!
– Хватит мной командовать, папа! Если бы знала, что ты задумал, ни за что бы к тебе не обратилась!
– Вот она, дочерняя благодарность! – Зильбер потряс кулаками в воздухе. – Ты променяла отца на вонючих дикарей! Может, еще и замуж за этого лошадиного оборванца выйдешь?!
– Может быть! – бросила Эвита, тяжело дыша.
– Вот, значит, как. Вы об этом пожалеете. Вы все пожалеете!
Зильбер встал, окинул оставшихся гневным взглядом и ушел, тяжело топая.
Минуту мы сидели в тягостном молчании.
Иверс крякнул, потянулся к графину, отвинтил крышку и плеснул себе добрую порцию.
– Выпьем за то, чтобы предательство получало по заслугам, – он иронично отсалютовал бокалом.
Я с упреком покачала головой.
– Ты и правда решила выйти за меня замуж? – Аджиб повернулся к Эвите. – Но так у нас не делается. Сначала я должен принести тебе дорогой подарок – породистую кобылицу. Ты должна сама ее седлать и обогнать меня в состязании. Только тогда я буду считаться тебя достойным. Но не беспокойся: я придержу своего коня и поддамся. Когда ты победишь, помолвка будет заключена.
Эвита вздрогнула.
– Аджиб, понимаешь... – начала она с запинкой. – Я сказала это отцу в запальчивости. Нет, ты послушай! – Она вскинула руки, когда Аджиб выпрямился с уязвленным видом. – Я в тебя влюбилась, правда! Мне бы очень хотелось... остаться с тобой навсегда.
Она сглотнула. Аджиб все сильнее хмурился.
– Я мечтаю побывать в твоей деревне, познакомиться с твоими родителями и сестрами. Но я не знаю, получится ли у нас что-нибудь. Мы ведь из разных миров, и культура у нас очень разная, – она говорила бурно, сбивчиво, то краснея, то бледнея. – Я городская жительница, богатая, привыкла к комфорту. А ты... прости, но ты другой. Не хуже, но другой. Это ведь только в сказках принцесса выходит замуж за пастуха, и они живут долго и счастливо. А в жизни удачные пары складываются из людей одного круга. Посмотри на Габриэля и Джемму! – Она ткнула в нас пальцем. – Они мыслят одинаково, и характер у них похожий. Они друг друга без слов понимают. А мы с тобой вообще на разных языках говорим.
– Но мы говорим, – прервал ее Аджиб. – И даже научились обходиться без переводчика. А когда люди умеют говорить друг с другом, они обязательно найдут общий язык. Что касается остального... Ты считаешь меня необразованным бродягой, верно? – он усмехнулся и покачал головой.
– Но это правда, Аджиб, – тихо сказала Эвита.
