Логика, как связанность браком, добавит мудрости, умений, да хоть каких-то заслуживающих уважения качеств от меня ускользала. Что, впрочем, не меняло сего прискорбного факта: женюсь — стану “уважаемым” шинобой, а пока, при всем своем величии — шкет.
Ну и помимо изрядно раздражающего, но нужного, социального аспекта, была хотелка Эйки. А поскольку против то я особо не был, вполне хватало и её.
Так что взял, да и женился. Даже церемонию устроил и накормил проглотов всяких, гостями называемых. Подумал после церемонии, да и позвал Шинигамыча, чай не чужой человек.
Посмотрел я на протирающую собой пол Эйку, да и отнес Шинигамычу ведерко саке. А он взял и выпил, кивнул и срулил в свое многомерье. Ну, в целом, тамада в моей роже получился ничего, думал я, поднимая Эйку. Да и конкурсы, у меня, ничего так, думалось мне, засыпая.
А на следующий день, выполняя прежде запланированное, собрал я совет Удзумаки. Да и вывалил на него, что дам-с в клане явный перебор и что-то с этим надо решать.
Тут еще был специфический нюанс. При достаточной свободе в личной жизни при отсутствии детей, их наличие требовало формализации. То есть, до женитьбы, например, Эйка была моей “наложницей”, любовницей с официальным статусом и на содержании. При этом, до “наложения”, её статус в клане, да и за его пределами был “падшая женщина”. Тоже дичь-дичью, однако, по моим хотелкам и единомоментно, традиции меняться категорически отказывались.
— Наложницы членов клана? — неуверенно предложила Харука, заставив Шина слегка помаслянеть глазками, а потом и несколько погрустнеть.
— Мне видится, что женщинам клана Удзумаки невместно становиться наложницами. Я не против, если бы женами, однако, пребывая в Конохе и Хи но Куни, нам стоит придерживаться местных обычаев. Как минимум, не нарушать их без веских причин, — обломал я полигамию на подведомственной территории. Без веских причин, безусловно.
— Хизуми-доно, — недоумевала Рей, — отдадим Удзумаки в жены, в другие кланы?
— Это возможно, однако, пока достойных предложений не поступало, — сделал снобскую рожу я. — Я нахожу допустимым, найти женщинам, желающим связать себя узами брака, достойных бесклановых шиноби, либо сильных чакропользователей. С последующей организацией младшей ветви клана.
— Супруги для наших внуков, — догадалась Эйка.
— Именно. Существование младшей ветви продлится в течение жизни двух поколений. Впоследствии они вольются в основной клан через браки. — пояснил непонимающим я. — Поиск кандидатов всецело в руках самих женщин, единственное условие — потенциал не меньше чунина. Ну и собеседование со мной самих кандидатов. Супружество желательно, но не является приказом, — уточнил я. — Почтенный совет, донесите эти новости до подчиненных.
До весны в “младшей ветви” образовалось три пары. Приведенные чакропользователи шиноби не были, что, в целом, было и неплохо. Ну и проверял я их, безусловно, как правдолюбом, так и через АНБУ Конохи.
А весной случилось давно ожидаемое событие. Итачи Учиха, точнее Фугаку на его имя, подал заявление на поступление в Академию шиноби.
Итак, что знал и помнил я о наследнике главы клана Учиха, Итачи обзываемым: лет, примерно, через десять, этот кадр, поливая окрестности крокодильими слезами, печально и пацифистски вырежет нахрен весь клан Учиха, с родителями и прочими родичами. Ну, то, что ему в этом помогал отбитый и корешки, я не сомневаюсь. Однако, собственноручное прирезание отца и матери — вполне канонный факт. Со слезами и печалью, да.
В общем, та еще поганая отморозь, с крышей не протекшей, а отсутствующей как факт. Тут даже “деструктивные” проявления чакры не оправдания.
Однако, пока это вполне себе спиногрыз, лет шести. Фугаку таскал его в возрасте лет четырех-пяти на пару миссий, во время войны, демонстрируя “правду жизни”. Впрочем, так таскали многих личинок шиноби, правда в столь юном возрасте — редко, однако таскали. Крышей таскаемые если и протекали, то на общем шинобском уровне и незаметно. Ну, а резней своего клана занимались только отдельные, особо выдающиеся персонажи, перечисляемые по пальцам одной руки. Причем, их причины и поводы для резни, никак с “детскими взглядами на мертвые трупы убитых шиноби” связаны не были.
При этом, в пучеглазом семьярезе отсутствовали отростки чакрокуста. Возможно, в канонной ситуации, через десять лет, они и должны были появиться, однако, пока их не было.
Вдобавок, внимание отбитого к жизни и становлению семьяреза, вызывает подозрение. По всему, выглядит все так, что врожденно-некрепкую крышу Итачи подолбил Фугаку, демонстрацией мертвечины и гурятины. Потом, за дело взялся отбитыч, прирезав сокомандника Итачи у него на глазах. А в последующее время, остатки крыши пучеглаза доламывали как Корневищ, так и Обито, дуя ему с разных сторон в уши.
При всей прелестности вышеописанной картины, сейчас Итачи шестилетний карапуз, причем то, что его крыша уже дала течь, исправимо. Благо, возраст позволяет.
