— Эйка-тян, — решил я внести в «сантабарбарическую» историю наших отношений ясность, — После нападения я временно утратил память и после медитации вновь обрел её. Это позволило мне взглянуть на свою жизнь с другого ракурса. Сразу хочу сказать, я не прошу извинений, а просто ставлю в известность о случившимся и своих наблюдениях. Дело в том, что моим воспитанием занимался Кен-доно, вне Узушигакуре. В связи с чем некоторые аспекты жизни не были в должной степени освещены. Итак, я именем Синигами клянусь тебе, что до вчерашнего дня был уверен, что твоя беременность связана с другим мужчиной. В силу недостатка воспитания я даже не подумал о том что этот мужчина я сам, — слегка ухмыльнулся уголком губ я, встал и склонил на «дозволенную» высоту голову, — Эйка-сан, я, Хизуми Удзумаки, прошу прощения у вас за грубые и несправедливые слова, признаю Карин Удзумаки своей дочерью. Наши с вами отношения вне дел клана я оставляю в ваших руках, понимая, сколь сильную обиду нанес вам.
С этим словами я разогнулся, уселся и стал наблюдать за последствиями. Последствия были в виде прикрывающей рот рукой, капающей слезами и таращащейся на меня с надеждой Эйкой. Причем слезоразлив имел тенденцию к увеличению. Мысленно вздохнув, поперся успокаивать девчонку. Стоило подойти и прикоснуться, повисла на шее и стала обильно меня поливать слезами, видимо, в расчете на то, что из меня что-то хорошее вырастет. Ну это она зря, что выросло, то выросло. Ну и на ухо всякую нездорово-романтическую дичь бормотала.
Выдержал я это «успокоительное», слезное и приторно-розовое надругательство аж минут десять, потом держа за плечи вытянутыми руками дал ЦУ: «привести себя в порядок с дороги, пожрать и идти отдыхать, занятого меня не отвлекать.» Девица с счастливым видом вняла и выперлась.
Я же таки занялся печатями и тяжкими раздумьями. В принципе, наверное даже и неплохо все сложилось.
Сама девчонка вполне в моем вкусе внешне, не самая глупая, да и мешать работать не будет, причем без особых понуканий, и воспитание, и сама понимает занятость.
Дочка, да фиг с ней пока, до двух-трех лет что есть отец, что нет отца — пофиг, на руках пару раз в день минут десять подержать, ерунду пробормотать. А там займемся, не то что не в тягость, но перед детьми как-то ответственность чувствую до сих пор.
Так что, в итоге не худший и вполне устраивающий меня вариант. Но, блин, какая все-таки заковыристо-слезливая сантабарбара была, уже в голос подхихикивал я, малюя печати.
Ночью Эйка приперлась, залезла под одеяло, вцепилась, как в дакимакуру, и уснула нафиг. И плакала еще во сне полночи, небось противоестественная для Удзумаков склонность к Суйтону прорезалась, — думал полупромокший и фигзасыпающий я.
Впрочем, ладно, все с ней понятно, так что пусть будет.
С утра Эйка убежала диагностировать Ацуко и детей. Меня, кстати, тоже зеленым свечением потыкала и вызвала искреннюю радость двумя моментами. Первый, что я не в фоллауте, второй же, что я здоров. Ну и наши с виталом «незапланированные экспериментальные» глумления над тушкой местными медиками не диагностируются, что из «здоров» логично следовало.
К завтраку изволил посетить нашу обитель Фугаку Учиха-доно, изящно подгадал момент «под пожрать» и неубедительно отказался откушать один раз из двух предложенных. По окончании же трапезы местный верховный полицай завел разговор:
— Удзумаки-доно, ближе к вечеру состоится Совет кланов, на котором произойдут выборы нового Хокаге. Дайме изволил прибыть в Конохагакуре сегодня ночью, о чем вы, несомненно, знаете. — я «знающе» покивал и сделал заметку в памяти о том, что надо решать вопрос с «информационной службой», потому как реально бардак, жить в деревне и не знать даже общеизвестных новостей, — Расследование дало предварительные результаты, и я нашел возможным изложить их Вам, как наиболее заинтересованной стороне, благо, на Совете будет мой доклад на эту же тему.
— Благодарю Вас, Учиха-доно, от себя и лица клана выражаю Вам признательность за заботу о нас.
— Вынужден с прискорбием сообщить, что из трех задержанных жив на данный момент всего один. На участок, где они содержались, было осуществлено три нападения, одно из которых увенчалось частичным успехом: один из задержанных был убит. Еще один покончил с собой. Однако оставшийся в живых подтвердил прямое указание о нападении на Ваш клан упомянутого Вами лица.
Фугаку многозначительно кивнул, я не менее «умудренно» кивнул в ответ. Ну то, что владельцы шарингана смогли вытащить информацию, совершенно не удивительно. То, что выжил лишь один — плохо, до «проверочного» допроса теми же Яманака он вряд ли доживет. Соответственно, будет слово некоего токуджо, а то и чунина против репутации старейшины.
